Двор огромный. Есть сад, летом, наверное, цветущий.
Мирон на правах владельца идет впереди. Немного отстав, трусливо семеню за ним. За мной идет водитель. Похоже, он еще и исполнитель разных противозаконных поручений Мирона.
— Дом новый, здесь еще многое нужно разобрать, — поясняет Мирон, открывая парадную дверь.
Оглядываю просторный этаж — тут можно смело в футбол играть.
Потолки очень высокие, с переливающимися хрустальным светом дворцовыми люстрами. Есть камин, диваны и кресла закрыты от пыли чехлами. Немного пахнет краской.
— То есть я должна с вами переспать и еще по хозяйству похлопотать? — ахаю.
— Почему бы и нет? У нас взаимовыгодные отношения. Ты получишь крышу над головой, забудешь о нужде, а я буду иногда тебя навещать.
Я перевариваю услышанное.
— Вы хотите платить мне за мое тело?
Душу я этому мерзавцу не продам.
— Это слишком грубо, — цокает языком досадливо Мирон, подходит сзади и кладет ладони мне на плечи.
В эту же секунду по моему телу будто пробегают заряды тока, а в солнечном сплетении закручивается жаркая воронка, и сердце учащает ритм. Когда он стоит так близко, меня словно парализует. Даже пальцем пошевелить трудно.
— Зато честно...
— Ты девочка не искушенная и многого в жизни не видела, — медленно скользит рукой к моей шее и обнимает крепче. — Я помогу исполнить твои мечты, но взамен буду тебя трахать.
Его теплая сухая ладонь удавкой ложится на мое горло.
Я открываю рот, как выброшенная на берег рыбка, когда Мирон слегка сжимает пальцы. Меня никто и никогда в жизни еще так не хватал. Стук сердца пульсирует где-то в ушах, равно дышу.
Владелец роскошного особняка ведет носом по моему виску.
— Как же ты вкусно пахнешь, Рита… Невинностью, чистотой…
Он отпускает мое горло, и лишь тогда я могу свободно глотнуть воздух.
Мелко дрожу в его сильных руках, особенно когда прикосновения медленно стекают по изгибам тела к бедрам. Мирон обнимает, а у меня колени едва не подгибаются от волнения и странности ощущений.
— Вы так сказали, будто спать с мужчиной за деньги — предел мечтаний каждой женщины, — шепотом пытаюсь возразить.
— А разве нет? Те женщины, кого я знаю, согласились бы без раздумий.
— Я не они.
— Ты просто еще до конца не понимаешь смысл моего предложения.
— А если я хочу отдаться своему первому мужчине по любви?
Мирон крепче стискивает мои бедра, впаивая пальцы в кожу. Мои легкие шортики почти не ощущаются и, кажется, что он трогает меня голую...
Резким движением заставляет повернуться к нему лицом.
— Я не запрещаю меня любить.
Оказавшись так близко лицом к лицу с ним, я снова пугаюсь.
Ни с одним мужчиной я еще не обнималась вот так, чтобы его руки были на моих ягодицах, чтобы его глаза неотрывно смотрели в мои. Эта сумасшедшая близость сжигает душу заживо.
Он позволил себя любить. Ах, как благородно! Мне даже ответить нечего. Да и нужно ли это? Ведь Мирон уже все для себя решил.
— Хочешь, покажу тебе дом?
— Да, — я тут же соглашаюсь, понимая, что это отличный предлог, чтобы он меня отпустил.
Парадоксальнее всего, что его прикосновения, запах и голос не вызывают у меня отвращения. Наоборот, он весь — воплощение мужественности: крупный, спортивный, уверенный в себе и успешный. Просто тестостероновая бомба.
Наверное, о таком мужчине можно мечтать. Но рамки, в которые он меня загнал, и его развратное предложение спать за деньги ввергают меня в ужас и тоску.
По широкой мраморной лестнице с золотистыми перилами он ведет меня на второй этаж особняка.
— Сюда, — Мирон толкает одну из дверей. — Я попадаю в светлую спальню, поражающую помпезным интерьером. — Смелее.
Интерьер в дворцовом стиле, в теплых песчаных тонах, и его задает большая кровать на пузатых ножках, с красивым резным изголовьем.
— Тебе нравится? — спрашивает Мирон.
— Очень красиво, — бесцветно говорю правду.
Такое я могла видеть только на фото в интернете, а сейчас осторожно провожу кончиками пальцев по шероховатой стене, словно хочу убедиться, что все это происходит со мной в реальности.
— Не хочешь посмотреть, что там? — Мирон кивает на шкаф.
Я послушно открываю дверцы.
Взгляд зацепляется за вешалки, на которых изящные комплекты нижнего белья разных оттенков и фасонов. Есть кружевные и экстремально-открытые. Чулки и подвязки к ним.
— Мне это все нужно будет надевать? — растерянно спрашиваю.
— Да, ты будешь надевать это для меня, — голос звучит так близко, что я беззвучно охаю и спешу закрыть шкаф.