Когда мы заканчиваем с ужином, и я больше не могу выносить, что моя футболка прилипает ко мне, я поднимаюсь наверх, чтобы принять горячий душ и переодеться в свежие джинсы и рубашку. Я еще не закончил на сегодня.
Внизу я застаю Тейлор, убирающуюся на кухне и упаковывающую остывающую выпечку. Одетая в черную майку и шорты для мальчиков, она вызывает у меня жажду и голод, как ни одна женщина до этого. Но дело не только в этом. Я хочу обнять ее и просто держать в надежных объятиях. Опасные мысли.
— Эй, — говорит она, когда видит меня.
— Сэди готова, — сообщаю я ей.
Ее глаза расширяются, и улыбка озаряет все ее лицо. Клянусь, она хорошеет с каждым днем. Хорошая еда и безопасность делают это с человеком.
— Ты серьезно? — она вытирает руки полотенцем. — Можно мне пойти с тобой?
— Конечно.
Словно не в силах больше ждать, она сует ноги в свои старые кроссовки и выходит вслед за мной на улицу. Воздух прохладный, но это терпимо. Тейлор прижимается ко мне, и, вопреки всем моим доводам, я беру ее за руку и веду сквозь темноту.
В сарае тепло, а внутри, набитом соломой, пахнет сладким мускусом. Сэди отдыхает, но при виде нас ее глаза широко раскрываются. Она с трудом поднимается на ноги, но выглядит скорее оживленной, чем испуганной.
— Вот и ты, — молвит Тейлор, протягивая руку. Сэди позволяет ей погладить себя по носу, издавая забавный пыхтящий звук своими широкими ноздрями.
— Пора тебя отпустить, — говорю я, поднимая задвижку на стойле.
— Ты увидишь своих малышей, — беззаботно произносит Тейлор.
Я широко открываю калитку, и Сэди с подозрением смотрит на щель. Тейлор направляется к выходу, жестом приглашая Сэди следовать за собой. Ей требуется минута, чтобы ответить, она делает неуверенные шаги, пока не обретает уверенность, затем, почувствовав, что ее манит перспектива свободы, делает более широкие шаги. В дверях Тейлор останавливается и приседает на корточки, наблюдая, как Сэди приближается.
— Давай, девочка, — говорит она. — Пришло время вырваться на свободу. Тебе уже лучше. Ты в безопасности. Иди и найди своих малышей.
Сэди опускает голову и, обернувшись, видит, что я стою у нее за спиной. Она медлит, как будто хочет мне что-то сказать, ее широко раскрытые глаза изучают мои, а затем она снова фыркает и убегает.
Когда Тейлор встает, она складывает руки на груди и качает головой.
— Это был особенный момент.
Это действительно был особенный момент. Каждый раз, когда я спасаю чью-то жизнь и освобождаю ее, я сам ощущаю момент свободы, пока воспоминания не возвращаются.
— Ты молодец, Клинт. — Тейлор подходит ближе и кладет ладонь мне на плечо. Я отворачиваюсь, потому что позволить ей увидеть войну внутри меня — это как муравьи, ползающие по моей коже.
— Нам пора возвращаться.
Она следует за мной, когда я возвращаюсь в дом.
Несмотря на то, что устал как собака, я не могу уснуть. Перед глазами у меня стоят большие глаза Сэди. В нос бьет запах смолы, жидкости для мытья посуды и масла. Страх навис, как самая черная из грозовых туч, готовый обрушиться на меня дождем.
Когда раздается стук в дверь, я быстро сажусь, поправляя одеяло, и Тейлор заглядывает в комнату.
— Могу я войти? — спрашивает она.
— Конечно.
Я опасаюсь, что может скрываться за этим ночным визитом, но благодарен за то, что он отвлекает меня от уныния.
Она приподнимает уголок моего одеяла и ложится рядом со мной.
— Тебе тоже трудно заснуть?
Я пожимаю плечами, не желая признавать, что у меня в голове крутятся разные мысли. Каким бы я был мужем, если бы не мог защитить свою жену от тьмы, даже от своей собственной?
— Видеть Сэди на свободе было лучше всего, — говорит она. — Я не могу перестать думать об этом.
Я снова пожимаю плечами, комок в горле усиливается, как будто Тейлор затягивает петлю своей милотой. Мое дыхание прерывистое, а стук сердца отдается в ушах, как непрерывное тиканье старинных часов.
Ни для кого время не останавливается, но мне кажется, что я стою на месте уже много лет.
Тейлор берет меня за руку.
— Я знаю, ты чего-то недоговариваешь, — молвит она. — Ощущаю это, как будто я чувствую свою собственную тайну, сжигающую все на своем пути.
Я пытаюсь вырвать свою руку, но она сжимает ее еще крепче.
— Если ты собираешься быть мне мужем, Клинт, ты должен уметь разделять со мной трудные моменты.
— Ты не доверяла мне разделить твои проблемы, пока тебя не вынудили это сделать, — напоминаю я ей.