Маверик фыркает и прижимается ко мне еще крепче.
— Подвинься, Нил Деграсс Тайсон.
— Это называется интересоваться миром, — ворчит Клинт.
— Все, что меня интересует, — это красивая женщина, сидящая рядом со мной, ради которой стоит жить.
— Отодвинься, Казанова, — ворчит Джесси.
— Нет ничего плохого в том, чтобы быть романтичным.
— Спасибо за романтику, — говорю я, сжимая бедро Маверика. — А я бы хотела посмотреть в телескоп, — отвечаю я, одаривая Клинта улыбкой. — Мне кажется, это отличная идея — посмотреть на мир со стороны.
— Смотрите, — Клинт поворачивается, чтобы посмотреть на своих друзей. — Моя жена все понимает.
— Она не только твоя жена, — практически рычит Джесси.
— Бумага ни хрена не значит, — ворчит Маверик. — Важно, куда ты засовываешь свой член.
— Господи, — ворчит Клинт. — Что случилось с человеком, который пел песни, наполненные любовью?
— Он здесь. — Маверик прижимает меня к себе крепче, еще раз целуя в макушку. — Она знает, что она мое солнце, луна и звезды, земля, по которой я хожу, воздух, которым я дышу, надежда, к которой я стремлюсь...
Кажется, он на мгновение теряет нить разговора.
— Маверик всегда не в себе, когда пьян, — сообщает мне Клинт.
— Я считаю его милым.
— Как маленький щенок, — издевается Джесси.
Маверик хватает мою руку и прижимает ее к своему члену.
— В этом щенке нет ничего маленького.
— Господи, — снова фыркает Клинт, но он смотрит, как Маверик проводит моей рукой вверх и вниз по его утолщающейся длине, наблюдает, как я провожу большим пальцем по головке, заставляя его приятеля застонать, хотя прикосновение происходит через два слоя ткани.
Джесси тоже смотрит, и я жду, что он скажет нам снять номер или, может быть, встанет и уйдет, но он этого не делает. В его глазах вспыхивает белый огонь, мерцающее пламя желания.
До сих пор я встречалась только со своими ковбоями по отдельности и думала, что так будет всегда, но, возможно, сейчас они хотят чего-то другого. Можно ли назвать это оргией, если это происходит между любовниками? Я краснею от этой мысли, но боль между ног только усиливается, когда я понимаю, сколько глаз устремлено на меня.
Свободной рукой Маверик проводит от моего колена по бедру, прежде чем остановиться там. Между моих ног разливается жар, заставляя меня опустить веки. Он наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:
— Ты знаешь, что самое замечательное в этом ранчо, — его губы касаются моей шеи. — На много миль вокруг никого нет. Только мы, ароматный воздух, миллион звезд, сотни одурманенных животных и пошлые намерения троих мужчин.
Он целует меня в шею, и у меня перехватывает дыхание. Они все видели меня обнаженной. Они все были внутри меня. Но это было, когда мы были одни в спальне. То, что Маверик делает сейчас, ощущается совсем по-другому.
— Маверик, — в голосе Клинта звучат предостерегающие нотки, но его рука, лежащая на моем колене, перемещается выше. Он проверяет меня, чтобы понять, как далеко я готова зайти?
Рука Маверика скользит по моему животу, забирается под ткань серебристой блузки, обхватывает мою грудь и сжимает. Джесси издает низкий горловой звук, похожий на рычание медведя, предупреждающего охотника, который забрел на его территорию. Моя кожа покрывается мурашками, но глубже, там, где таятся желание и страстная тоска, все приходит в движение.
Секс с каждым из них был намного лучше, чем я когда-либо себе представляла. Несмотря на то, что они разные, все они уделяли время тому, чтобы доставить мне удовольствие, и своей заботой стирали все, что было раньше. Однако такое количество удовольствия меня не удовлетворило. От этого я только сильнее проголодалась, воображая о большем, страстно желая большего.
На много миль вокруг ни души.
Перед нами раскинулись бескрайние просторы их земли. Позади нас успокаивающе возвышается дом, в котором они меня приняли, и среди этих мужчин я чувствую себя защищенной, но в то же время пробужденной.
Рука Клинта двигается, и мой тихий стон что-то говорит ему. Понимает ли он, что, когда они оба прикасаются ко мне, я словно погружаюсь в неизвестность? Но так много времени я провела с ними, и до сих пор все складывалось идеально.
Каждый шаг, который мы делали вместе, был направлен на то, чтобы отпустить все и двигаться вперед. Может быть, и это тоже так будет.
Губы Маверика на моих губах сначала дразнящие, прикосновение нежной плоти к нежной плоти, сопровождающееся шепотом.
— Это нормально? Вместе? — одно слово, использованное для выражения столь важного вопроса.