Совсем не хочется ночевать здесь. Может поужинав, Давид станет более дружелюбным и позволит мне вызвать такси? С надеждой на это продолжаю разыскивать его.
Следующая комната, в которую заглядываю, оказывается детской. Вернее, не совсем. О том, что здесь обитал ребенок говорит незначительное количество игрушек – большая модель самолета, коробка с солдатиками, полка на которой выставлены в ряд фигурки динозавров. Ниже полка с машинками.
Но обои, кровать, книжный шкаф – все это очень взрослое…
Наверное, маленьким Давид жил именно здесь. Почему меня так волнует это? Невольно вспоминаю свою комнату. Где шкаф от пола до потолка заполненный куклами, самыми разными, от пупсов до Барби. Множество каких-то мелких штучек, деталей, коллекция пони, домики, настольные игры. Целый розовый мир. Николь вот другая. Ей совершенно не интересны куклы, она предпочитает живое общение. У нее мало игрушек… совсем как в этой комнате. Поеживаюсь от этой мысли.
Я всегда считала, что Николь – моя копия. Только сейчас задумалась, что это не так. Я пряталась именно среди игрушек от реального мира. Николь делает это в книгах. Очень много читает, в результате ребенок уже целый год носит очки, зрение падает…
Чтож, все мы разные, надо это признать.
И где все-таки Давид?
Нахожу его в кабинете.
Сидит на корточках возле шкафа, из открытых дверц которого точит открытый сейф. Сосредоточенно изучает бумаги, которые держит в руках. Рукава белой рубашки завернуты, обнажая сильные, покрытые темными волосами руки. Меня прошивает странный горячий заряд. Я словно переношусь на пару секунд в прошлое, вспоминаю свою поглощенность этим мужчиной. Тогда он был совсем другим. Гораздо более беззаботным, приветливым. Хотя все равно сильно доминирующим. Раньше он был сексуальным, уверенным, спокойным.
Сейчас рядом с ним ощущаешь себя так, словно балансируешь на острие катаны.
Тюрьма сделала его опасным, подавляющим.
Давид замечает меня, его взгляд медленно проходится по мне, с головы до ступней, которые невольно поджимаю, поеживаясь от такого пристального сканирования.
– Да, Эрика? Ты что-то хотела мне сказать? Или соскучилась?
– Хотела позвать на ужин. Все готово, – отвечаю немного нервно. Он выводит меня из себя.
– Черт, я и забыл про это. Вот почему ты так выглядишь…
– В смысле? – спрашиваю, чувствуя заранее, что ответ мне не понравится.
– Я думал это ролевая игра, – со смешком признается Бахрамов. – Хотел сказать, что разочарован – надо было прийти в одном переднике. Но знаешь, на тебе даже так… нереально заводит.
Давид резко поднимается на ноги, в два шага оказывается возле меня.
– Я не понимаю, что ты говоришь, – мой голос предательски дрожит.
Его надменная улыбка не задевает глаз. Вдруг понимаю, что он наслаждается моим замешательством.
Бахрамов сводит пальцы, как строгий учитель, готовый отчитать провинившегося ученика.
– Трусиха. Всегда была дрожащим кроликом, да, Эрика? Но блядь, ты в этом органична, тебе это идет. Сразу защитить хочется, отдать все что есть… На это расчет, малышка? Тебя подослали, чтобы я размяк?
Чувствую, как заливаюсь краской, одновременно от смущения и в то же время злости. Что он себе позволяет? Разговаривает как со шлюхой!
– Я не собираюсь выслушивать все это… Мне пора. Вызови пожалуйста такси, мой телефон сел…
– У меня другие планы.
Все это время я пячусь назад, а Бахрамов наступает.
Не знаю, как у него это выходит, но дверь вдруг захлопывается за моей спиной. И я оказываюсь прижатой к ней сильным телом.
– Ты ночуешь здесь, как я уже сказал.
– Нет! Хватит! Ты не имеешь права мной командовать! – меня охватывает ярость.
– Твой приход в клуб, Эрика. Я скажу это лишь однажды, советую запомнить. До того момента, пока ты не пришла, ты была в безопасности. Я не имел планов насчет тебя – потому что ты была в те времена, за которые спрошу с твоей семьи, ребенком. Но как только ты вошла в поле моего зрения, в полупрозрачном топе, с сочащимися блеском губами… все изменилось. Ты сделала выбор, влезла в игру. Теперь придется играть роль, что тебе досталась.
– Что ты несешь? – спрашиваю срывающимся голосом. – Какая еще роль? Ты сам не понимаешь…
Давид вдруг хватает мои руки, резко задирает их вверх, прижимая к двери. Я настолько шокирована этим, как и его словами, что не могу бороться, замираю, уставившись на него в полном смятении.