— Моей жене не нужны лживые слова. У неё есть свои — честные и прямые.
После ужина Владислава вышла в сад. Герцог догнал её под аркой роз.
— Ты боишься? — спросил он.
— Нет. Просто... я не привыкла, чтобы за меня стояли.
Он взял её руку, тёплую, с лёгким отпечатком муки — она пекла сегодня сама, для детского приюта.
— Привыкай. Я не отступлю.
Она улыбнулась — впервые за весь день легко и искренне. И ответила:
— Тогда я буду стоять рядом. Не за твоей спиной.
Их поцелуй был коротким, но в нём было всё: доверие, защита, выбор.
А в небе над замком, между звёздами, пролетела ранняя стая журавлей. Впереди была долгая зима. Но у них был дом. И они держались друг за друга
В тот вечер, когда гость из Совета уехал, а в залах наконец наступила тишина, Владислава долго стояла у окна в своих покоях. Она сняла платье, расплела волосы и в тонкой сорочке присела к камину, грея руки у живого пламени. День был долгим, но закончился неожиданной победой. Не скандалом — доверием.
Когда дверь тихо скрипнула, она не обернулась. Герцог вошёл без стука, как всегда. Его шаги были мягкими, будто он боялся потревожить воздух.
— Не спишь? — спросил он.
— Думаю. И слушаю огонь. Он говорит, что всё ещё может сгореть.
— Тогда будем гасить искры. Вместе.
Он сел рядом, протянул руку и положил её на её ладонь. Их пальцы сомкнулись легко, как будто не раз уже делали это во сне.
— Я думал, у нас будет время. Что мы подождём, пока все привыкнут. Но, кажется, я не хочу ждать. — Его голос стал тише. — Только если ты не готова.
Владислава подняла на него глаза. Свет от камина отбрасывал на его лицо мягкие отблески, подчеркивая чёткую линию скул и ту неожиданную нежность, что пряталась в его взгляде.
— Я не боюсь, — прошептала она. — Я просто… хочу помнить это. Всё. Каждую секунду.
Они не торопились. Он коснулся её плеч, провёл ладонями по волосам, словно убеждался, что она настоящая. Она прижалась щекой к его груди, слушая размеренный стук сердца. Он накрыл её лицо поцелуями — сначала осторожно, затем всё глубже, сдержанность сменялась чувством.
Они не гасили свет. Мир сузился до дыхания, кожи, взглядов. Всё происходило естественно — без спешки, без требований. Только двое, оказавшихся в этом мире по воле случая, но выбравших быть рядом осознанно.
Потом, лёжа рядом, укрытые одним пледом, они молчали. Он держал её руку, водя большим пальцем по костяшкам.
— Ты другая. Не такая, как… — Он замолчал.
— Да, я знаю. Потому что я… не отсюда. — Она улыбнулась. — Но, наверное, именно здесь я нашла своё.
Он прижал её ближе. И в этот раз — уже не от страсти, а от того простого человеческого тепла, которое долго ищут и редко находят.
Ночь была тихой. За окнами шёл дождь. Но в камине продолжал гореть огонь.
Проснувшись рано утром, Владислава почувствовала, как прочно и тихо её окружает тепло: не только тела герцога, но и чего-то большего — доверия, заботы, ощущения принадлежности. В её прошлой жизни такого не было. Здесь, в чужом мире, она впервые поняла, что значит быть дома.
Он ещё спал. Его лицо было спокойным, ни следа той суровости, с которой его знали другие. Она тихонько поднялась, набросила шаль и подошла к окну. В саду шевелились кусты — ветер играл с последними листьями. Было что-то тревожное в этой тишине.
— Уже встала? — его голос прозвучал хрипло от сна.
— Мне снилось, будто стены шепчут.
— Это не сон. В коридорах слышны шаги, за дверями — слухи.
После лёгкого завтрака с хлебом, запечённым с сыром и тмином, и ароматным травяным настоем, они вместе спустились в главный зал. Владислава успела отдать распоряжения кухарке, проверить чистоту в комнатах и напомнить Мартe, чтобы закупили свежий мёд на рынке.
Герцог перехватил посыльного с письмом. Воск был едва застывший. Вестник из столицы. Совет требует отчёта и присылает наблюдателя — не доверяют, не забыли дерзости осеннего собрания.
— Идёт проверка, — сказал герцог глухо. — За нами следят.
В тот же день в замок прибыла женщина — леди Авера, сухощавая, с взглядом, как игла. Она представляла Совет, но вела себя так, будто уже хозяйка. Владислава почувствовала в ней угрозу сразу.
— Я здесь, чтобы наблюдать, — произнесла Авера, расставляя книги и бумаги в приёмной. — И чтобы задать вам, герцогиня, несколько вопросов.