Утро после приёма
Проснувшись в новом, непривычном новом ложе, Владислава сперва не поняла, где находится. Потолок украшен лепниной, постель — хрустящим бельём и ароматом розовой воды. А рядом — герцог, спящий на спине, словно каменное изваяние. Только ресницы дрогнули, когда она пошевелилась.
— Я жива? — прошептала она себе под нос. — Или это сон про буржуазное счастье?
— Если сон, то не буди, — буркнул герцог, не открывая глаз.
— Тогда я в нём хозяйка и иду на кухню. Иначе проснусь голодной и вредной.
Он приоткрыл один глаз:
— Ты всегда немного вредная. В этом твоя... обаяшка.
— Очарование, милорд. Учитесь быть галантным. Завтрак спасёт ваш образ.
На кухне Владиславу встретила Клеменс, уже управляющая кастрюлями как генерал войском. На длинном деревянном столе лежали свежие яйца, пучки зелени, кувшин молока, булки, завернутые в льняное полотенце. В углу весело потрескивал очаг. Марта сидела у окна с вязанием и тихо бурчала:
— Дожили. Герцогиня с утра в фартуке. Сейчас ещё тесто начнёт месить, и можно будет объявлять дворец филиалом пекарни.
— Я лишь проверяю, не отравили ли нас королевским хлебом, — парировала Владислава. — И потом, счастье не в трюфелях, а в горячих булочках с маслом.
— Это ты герцогу скажи, когда тот увидит муку у тебя на носу, — хмыкнула Марта.
— Мука к лицу женщине, если она счастлива, — пожала плечами Владислава и взялась за венчик.
К обеду в кухне уже пахло жареной курицей с розмарином и запечёнными яблоками. Владислава настояла на том, чтобы лично следить за соусом из пряных трав — кухарки с уважением переглянулись, а одна даже шепнула: «Будет у нас королева кухни, ох, будет».
День прошёл в череде приёмов. Владислава улыбалась, склонив голову, слушала придворных дам, пересказывавших слухи о ней же самой:
— Говорят, она привезла с юга тайный эликсир… — Или заговорила герцога на свадьбе травами…
— А я слышала, у неё есть секретная книга — «Как стать влиятельной и не сгореть».
Владислава вежливо поддакивала, пока в голове составляла список блюд для завтрашнего стола. Герцог, заметив её отсутствующий взгляд, склонился к уху:
— Ты скучаешь по кухне?
— Я думаю, как отбить аппетит у маркизы Лойрен одним словом.
— "Селёдка"? — предположил он.
— Гениально. Особенно с луком.
Вечером, оставшись наедине, они расположились у камина. Владислава принесла рукоделие, а герцог — вино. Он сел рядом и, не удержавшись, взял в руки пяльцы:
— Это у тебя... медведь?
— Это роза. Просто она... не совсем раскрылась. Пугающе недораскрытая роза.
— Всё равно лучше, чем мой герб, — усмехнулся он. — В детстве я вышил дракона, похожего на гусеницу.
— Это многое объясняет в вашем характере.
Он тихо засмеялся и прижал её к себе:
— Мне нравится, что ты не боишься шутить. Даже тут. Даже со мной.
— А мне нравится, что ты умеешь смеяться. И что не отправляешь меня в монастырь за сарказм.
Он поцеловал её волосы:
— У нас будет особенная жизнь. И пусть каждый день начинается с юмора, булочек и ароматной курицы. Даже если розы на вышивке — монструозны.
Они сидели у камина до поздней ночи, а пламя, отражаясь в бокалах, казалось, обещало им не только тепло, но и светлое, живое завтра.
Карета мягко покачивалась на ухабах, убаюкивая, словно старая колыбельная. Владислава откинулась на спинку сиденья, глядя на поля и рощи за окном. Осеннее солнце окутывало золотом дорогу домой.
— Устала? — поинтересовался герцог, внимательно наблюдая за её лицом.
— Не от дороги, а от всего этого напускного блеска. Совет был изматывающим. Слишком много улыбок, за которыми прятались ножи.
Марта, сидевшая напротив, села ровнее и хмыкнула:
— А я, может, и рада вернуться. Ваши королевские повара — одно притворство. А у меня на кухне всё по-настоящему. И без белых перчаток.
Клементс, устроившийся сбоку с корзиной на коленях, поднял голову:
— Между прочим, именно мои булочки спасли этот приём от позора. Придворные дамы съели всё до крошки.
— Думаешь, это из вежливости? — усмехнулась Марта. — Просто голод был. Там на обед — один соус и разговоры.
— Твои тапочки с петухами мне всё ещё снятся, — добавил Клементс, искоса глядя на няню.
— Тогда тебе стоит реже подслушивать у дверей, — фыркнула она.
Смех прозвучал легко, как глоток свежего воздуха. После напряжённой поездки и политических игрищ в столице это было почти лекарством.
— Думаешь, король заметил, что ты на моей стороне? — шепнула Владислава мужу.
— Он заметил. И теперь будет ждать. Он умеет ждать. Но не волнуйся, мы его тоже не разочаруем.
К вечеру вдали показались родные башни. Владислава сжала ладонь мужа и прошептала: