Владислава ловила взгляды гостей: одни смотрели с интересом, другие — с лёгкой насмешкой. Но рядом с ней сидел её муж, уверенный и спокойный. Он говорил мало, но каждое слово — весомо.
Когда ужин закончился, король произнёс короткий тост:
— За мир. И за мудрых союзников.
Чаши звякнули, и Владислава впервые позволила себе вздохнуть чуть свободнее.
Позже, в их покоях, она сняла украшения и посмотрела в зеркало. Отражение глядело устало, но с огоньком в глазах.
— Ну как? — спросила она, повернувшись к герцогу.
— Ты была великолепна. Даже король это понял. Но будь осторожна. Он не прощает тех, кто выигрывает слишком красиво.
Она кивнула и подошла ближе. Он обнял её, и в этом объятии было больше защиты, чем во всей армии.
Сентябрьская ночь за окном была прохладной, но в их комнате горел камин, и сердце Владиславы согревала уверенность: она прошла первый рубеж. Но впереди — новая игра. И на кону теперь куда больше, чем просто титулы.
Осенние шахматы
На следующее утро в замке витала тишина — гулкая, осторожная, словно стены сами прислушивались к шагам короля и его свиты. Было прохладно, но не зябко: сентябрь держал золотую осень за порогом, позволяя ей развеяться лишь утренним светом сквозь витражи и ароматом первых яблок на кухне.
Владислава проснулась рано, ощущая тяжесть нового дня. Она не знала, чего ожидать: первый день визита прошёл напряжённо, но внешне спокойно. Король улыбался, но глаза его оставались колючими, словно он внимательно запоминал каждый жест, каждое слово.
— Сегодня он начнёт играть, — тихо сказала Марта, помогая ей с причёской. — Вчера он только смотрел.
— Ты думаешь, он что-то подозревает? — Владислава посмотрела на няню через зеркало, уловив в её взгляде тревогу.
— Он не из тех, кто зря ездит по провинциям. Будь осторожна, деточка. И улыбайся только тогда, когда нужно.
Платье Владиславы было мягкого янтарного цвета, с вышивкой в виде виноградной лозы — нарядно, но не вызывающе. Она выбрала его намеренно: сегодня требовалось быть гостеприимной хозяйкой, не теряя достоинства.
В зале для завтрака гостей ожидали разнообразные блюда: каши с сухофруктами, пироги с капустой и грибами, запечённые груши с мёдом и сыром, свежая выпечка. Клеменс, едва поспавший, бормотал:
— Если это не затмит стол короля, пусть меня повесят за недостойный пирог!
Марта шикнула на него:
— Тихо ты, Клеменс. Лучше скажи, что ты туда добавил вместо сливочного масла.
— Секрет. — Клеменс многозначительно поднял палец и исчез в сторону кухни.
Король пришёл позже, в сопровождении двух приближённых. Он был в темно-синем камзоле, лицо — свежее, но выражение всё то же: внимательное, изучающее. Он поздоровался с Владиславой мягче, чем вчера, но без лишних слов. За завтраком говорил мало, позволяя другим говорить за него.
— Ваш сад производит впечатление, герцогиня, — наконец сказал он. — Не каждый дом может похвастаться таким порядком.
— Это заслуга всех кто живёт в этом замке , Ваше Величество, — сдержанно ответила Владислава, поймав взгляд герцога через стол.
После еды король попросил провести его по землям — хотел взглянуть на сады, конюшни и мастерские. Владислава настояла, чтобы сопровождала его лично. Герцог остался в зале для обсуждения дел с советниками.
Во дворе пахло яблоками, свежей стружкой и дымом из кузни. Владислава шагала рядом с королём, ощущая каждое движение, каждую паузу между словами.
— Вы не из тех, кто просто играет роль хозяйки, — сказал король, когда они миновали ткацкую мастерскую. — Ваш дом дышит вместе с вами.
— Это комплимент или предупреждение? — спросила она, сдерживая дрожь в голосе.
— И то, и другое, — спокойно ответил он. — Живой дом — сила. А сила всегда привлекает внимание трона.
Они остановились у пруда, где над водой склонились ивы.
— Герцог любит вас, — произнёс он внезапно, без предисловий.
Владислава не отвела взгляда.
— Да. И я люблю его.
Король задержал на ней взгляд.
— Вы не боитесь говорить об этом вслух. Это тоже — сила. Но помните: в этой игре чувства — самая уязвимая часть доспехов.