Когда они вернулись, он кивнул на прощание:
— Спасибо за прогулку. Вы — интересная женщина, герцогиня.
Герцог ждал её в библиотеке, у камина. Он поднял глаза, когда она вошла, и встал.
— Как он с тобой говорил?
— Осторожно. Но ясно, что он чего-то ждёт, — Владислава скинула перчатки. — И он... прозрачно дал понять, что наблюдает за нами. За мной.
— Он не дурак. Но он не знает тебя по-настоящему, — сказал герцог и подошёл ближе, взяв её за руки. — Я рядом. Что бы ни было.
— Я тоже. — Она улыбнулась. — До конца.
Снаружи начинал моросить тихий сентябрьский дождь. Казалось, сама природа затаила дыхание, пока партия продолжалась — сложная, опасная, с неясными правилами.
Но Владислава знала одно: в этой игре она больше не пешка.
На третий день пребывания Его Величества замок Таррейнов просыпался неспешно, окутанный сентябрьским утренним туманом. Внутренний дворик был полон движения — слуги на цыпочках носили корзины с фруктами, белоснежные скатерти развешивались у каминов для сушки, кухарки спорили над очередностью блюд. Клеменс лично следил, чтобы каждая утка была начнена айвой, как предпочитали в столице.
Владислава, облачённая в мягкое платье цвета красного вина, с утра принимала повитуху, что прибыла из деревни с отчётом о беременной вдове кузнеца. Она выслушала, подписала распоряжения, провела беседу с управляющим по поводу крыши в школе — и лишь затем направилась в оранжерею, где уже собиралось утреннее общество. Герцог Эйрн Таррейн вёл разговор с двумя приближенными короля, за чашей ароматного напитка. Сам Его Величество стоял у окна, наблюдая за тренировкой солдат во дворе.
— Превосходный порядок, герцогиня, — сказал он, заметив её приближение. — Даже в столице не всегда видишь такое.
— Мы стараемся, Ваше Величество. Это дело чести для нас, — сдержанно, но с теплом в голосе отозвалась Владислава.
Король окинул её взглядом — не откровенно, но с интересом. Казалось, он изучал каждое слово, каждую интонацию.
— Удивительная вы пара. Я слышал, вы занимались организацией лечебницы? И хлебные склады отремонтированы.
— Благодаря поддержке герцога и мастерству местных мастеров, — спокойно ответила она, мягко склоняя голову.
Эйрн, заметив напряжение, вставил:
— Мы не только пара, Ваше Величество, но и союзники во всех делах. Владислава стала сердцем этих стен.
Король усмехнулся:
— Сердце — прекрасно. Но стены слабы, если основание подгнило. Я полагаю, ваша лояльность останется такой же, когда зима принесёт перемены?
Повисла пауза, но Владислава не отступила:
— Мы не боимся перемен, если они не разрушают, а укрепляют.
Позже, за поздним обедом, в большом зале пахло мускатным вином и мясом в брусничном соусе. На стенах — гобелены с изображением охотничьих сцен. Гости смеялись, обсуждая осенние забавы, но напряжение оставалось.
Марта, сидевшая за столом с другими старшими слугами, шепнула Клеменсу:
— Он вынюхивает. Знает что-то. Или хочет, чтоб мы подумали, что знает.
Клеменс усмехнулся:
— Тогда подадим ему десерт с сюрпризом — пирог с карамелью. Он любит сладкое.
Вечером король пригласил Владиславу на короткую прогулку по саду.
— Я знал вашего отца, — внезапно сказал он. — Он был... преданным человеком. Но времена меняются. Вы... другие. Ты другая.
— Я — часть этого дома. И буду защищать его, как умела бы и моя мать. — Голос Владиславы был твёрдым.
— И всё же, мне кажется, вы не всегда были здесь. Ваш взгляд — как у тех, кто многое повидал.
Она посмотрела на него прямо, не отводя взгляда:
— Быть может. Но сейчас я здесь. И не позволю ни страху, ни интригам разрушить то, что мы строим.
Он кивнул, но глаза его остались настороженными. Что он знал? Или что хотел узнать?
Когда она вернулась в свои покои, Эйрн уже ждал её у камина.
— Что он сказал? — спросил он, поднимаясь с кресла.
— Что знает отца. И... чувствует, будто я не отсюда.
— Он играет. Но мы не пешки, Владислава. И не дадим поставить нас под шах.
Снаружи поднимался ветер. Осень сгущалась над землёй, а в воздухе висела напряжённость предстоящих решений. Третий день визита короля заканчивался, но игра только начиналась.
Тени за кулисами
Четвёртый день пребывания короля в замке Таррейнов начинался с серого рассвета. Холодный ветер трепал флаги над башнями, словно предупреждение. Владислава проснулась раньше обычного, и, укрывшись шерстяной накидкой, вышла на балкон. На дворе уже шевелились слуги — кто-то нёс корзины с яблоками, кто-то готовил угли для кухни. Сентябрь напоминал о себе пронизывающей сыростью.