— Вам нравится быть герцогиней, леди Владислава? — спросил он внезапно.
— Да. Мне нравится делать то, что имеет смысл. Возрождать усадьбы, развивать земли. И быть рядом с тем, кто верит в меня.
— Вы много значите для герцога. Это заметно.
— И он для меня.
Король кивнул, но в его взгляде появилась тень.
— Тогда пусть ваша сила не обернётся вашей слабостью, герцогиня. Многие играют в красивые игры, не зная, какие ставки поставлены.
Он удалился, оставив Владиславу в лёгком замешательстве. Её пальцы бессознательно скользнули по изумрудной диадеме. Где-то внутри гулко отзывалось предчувствие — этот вечер был не просто балом. Что-то назревало.
А пока музыка всё ещё играла, и в зале кружились пары, Владислава вернулась к Эйрну, подала ему руку — и улыбнулась, несмотря на тень на сердце. Всё будет. Они справятся. Главное — вместе.
Солнечные лучи мягко скользили по дубовому полу, пробираясь сквозь витражи, оставляя на стенах цветные отблески. Владислава проснулась чуть позже обычного — ночь была длинной, насыщенной и волнительной. Бал завершился почти под утро, и её голова ещё хранила отголоски музыки, блеска, взглядов и бесконечных разговоров.
Она села на постели, зевнула и потянулась, накинув лёгкий халат. Рядом, на подушке, остался тонкий аромат парфюма герцога. Эйрн уже ушёл — он, как всегда, вставал с рассветом.
— Миледи, доброе утро, — мягко проговорила Марта, входя с подносом. — Завтрак здесь, как вы просили. И новости уже стучатся в двери.
— Какие ещё новости с утра пораньше? — вздохнула Владислава, принимая чашку горячего какао.
— Придворные начали разъезжаться. Некоторые, говорят, уехали ещё до рассвета. Но Его Величество решил остаться ещё на несколько дней.
Владислава вздрогнула, едва не расплескав какао.
— Остаться? Зачем?
— Кто ж его знает, — пожала плечами Марта. — Но уж очень он вчера на вас смотрел. Не как государь, а как скупой торговец на редкий товар.
— Спасибо за сравнение, Марта, — фыркнула Владислава, но не без улыбки.
Позже, за обедом, атмосфера в замке была непривычно напряжённой. Ушедшие придворные будто вынесли с собой часть официального лоска, оставив более откровенную, почти камерную обстановку. Король, сидевший во главе стола, был необычайно оживлён, то и дело бросая взгляды на Владиславу и герцога Эйрна.
— Ваш праздник был великолепен, — сказал он, кружа бокал с вином. — Но, признаюсь, я решил задержаться. Замок ваш... уютный. Хочется получше рассмотреть жизнь вдали от столицы.
— Вы всегда желанны в этих стенах, Ваше Величество, — вежливо ответил Эйрн, чуть прижав пальцы Владиславы под столом.
Она едва не подавилась кусочком пирога, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась. В зале послышались приглушённые смешки — кто-то заметил эту мимолётную сцену.
После обеда Владислава спустилась на кухню, где Клеменс принимал поставку свежих трав и спорил с лавочником, пытаясь сбить цену.
— Это базилик? А пахнет, как сено после дождя! Не буду брать весь мешок! — возмущался повар.
— Клеменс, — вступила Владислава, — если хотите, я сама выберу, что оставить. У меня хороший нос на специи.
— Лучше бы у вас был хороший нос на королевские замыслы, миледи, — буркнул Клеменс, но мешок ей всё же передал.
Во второй половине дня король устроил прогулку по саду. Он говорил с Эйрном о военных реформах, о новых налогах и торговых дорогах, но каждая фраза казалась Владиславе двусмысленной.
— Ваши люди хорошо держат порядок, — произнёс он. — И жена у вас... с характером. Это — редкость.
— И этим я особенно дорожу, — ответил герцог. Его голос был спокоен, но ладонь, скользнувшая в её, говорила о многом.
Позже, уже в спальне, Владислава, сняв украшения, тихо сказала:
— Он наблюдает. Не просто как король. Он что-то подозревает. Или знает.
— Пусть наблюдает. Главное — чтобы мы не давали поводов. Пока. — Эйрн притянул её к себе. — Мы сыграем в его игру. Но по своим правилам.
Ночь принесла не отдых, а тревожный покой. Король оставался в их доме, и каждый новый день был похож на тонкий лед под ногами. Но в этой тишине, между улыбками и бокалами вина, начинала рождаться новая партия... и Владислава знала — она сыграет в ней достойно..
Грани интереса
Сентябрь выдался особенно ярким — последние лучи солнца отражались в витражах зала, играя на лице Владиславы отблесками золота. Она стояла у открытого окна, наблюдая за тем, как в саду слуги снимают последние цветы, подготавливая клумбы к осеннему покою. Но мысли её были далеко от сада.