Король Арно остался в замке на несколько дней дольше, чем планировалось. И каждый из этих дней наполнялся тонким напряжением, словно что-то невидимое, но острое, вонзалось в атмосферу зала во время обедов и вечерних приёмов. Владислава чувствовала это всем своим существом — и каждый раз, когда ловила взгляд короля, холодный и внимательный, сердце начинало биться чаще.
— Вы сегодня словно из грёз, герцогиня, — произнёс Арно в очередной раз, когда они оказались наедине в мраморной галерее. — Ваш дом, ваши угощения, ваш ум — всё это производит впечатление.
Она не ответила сразу. Её губы едва заметно дрогнули.
— Благодарю, Ваше Величество. Мы стараемся быть достойными вашего внимания.
— Мне кажется, вы недооцениваете, насколько вы уже его заслужили, — в его голосе зазвучала мягкость, непривычная для монарха.
Эйрн Таррейн, герцог и супруг Владиславы, сдержанно наблюдал издалека, стоя у колонны. Его рука машинально касалась перчатки, спрятанной в поясе — знак настороженности. Он знал: король не привык оставаться там, где ему скучно. А значит, его интерес — не праздный.
Вечером за ужином Владислава заметила, как король вновь смотрит на неё. Не просто как на хозяйку замка — а как мужчина, заинтересованный в женщине. Эйрн едва заметно напрягся, когда Арно сказал:
— Ваша жена — настоящая жемчужина. Нельзя не восхищаться.
— И не стоит пытаться положить на неё руку, — ответил Эйрн с вежливой усмешкой, глядя в глаза монарху. — Жемчужины у нас ценятся.
Тишина за столом на мгновение загустела, прежде чем вновь зазвучали обычные беседы и звон бокалов.
Позднее, в комнате, Владислава подошла к мужу, сняв серёжки с изумрудами.
— Ты видел, как он смотрит?
— Я видел. И я не позволю, чтобы он сделал хоть шаг в твою сторону без последствий.
Она улыбнулась, касаясь его щеки:
— Я не из тех, кого можно купить взглядом. Но это становится опасной игрой.
— Тогда мы сыграем лучше. Вместе.
В эту ночь сон не шёл. В голове звучали слова короля, взгляд Эйрна, и едва уловимый страх того, что простое пребывание монарха может оказаться началом куда более сложной политической партии.
А за окнами, в ночной тени, уже скользили силуэты. Слуги говорили, что незнакомцы расспрашивают на постоялом дворе о герцогине. И если вначале это казалось случайностью, теперь это было началом чего-то большего.
Что-то приближалось. И Владислава знала — ей нужно быть сильной, как никогда.
Утро было на редкость ясным. Сквозь высокие окна солнечные лучи разливались по столовой, играя на бокалах, вазы с цветами источали лёгкий аромат позднего лета. Владислава сидела за столом, перебирая письма, доставленные с рассветом. На лице её была лёгкая усталость, но глаза оставались внимательными. Король всё ещё находился в замке, и от этого напряжение не спадало ни на мгновение.
— Сегодня в саду планируется приём, — напомнила Марта, расставляя на столе тарелки. — Ваша светлость, не забывайте о передышке.
— Передышки не бывает, когда король смотрит на тебя так, будто читает мысли, — усмехнулась Владислава. — Он не уехал, и это говорит о многом.
В коридоре послышались шаги — быстрые, лёгкие. Это был управляющий, с охапкой бумаг и слегка встрёпанным видом.
— Его Величество запросил отчёт о торговых пошлинах и списки расходов на строительство мостов. Срочно, — сказал он, передавая документы Владиславе.
Она вздохнула, убирая письма в сторону.
— Значит, приём в саду будет не только светским.
К полудню площадка в саду наполнилась гостями. Белые навесы колыхались на ветру, слуги подавали охлаждённые фрукты, лепёшки с зеленью, кубки с мёдом. Владислава шла рядом с Эйрном, их шаги синхронны, их образы — безупречны.
Король был в бледно-синем камзоле, лицо его сохраняло неизменное спокойствие. Он останавливался у каждой группы придворных, перекидывался фразами, наблюдал. И, казалось, всё видел.
— Вы устали? — спросил он, подходя ближе к Владиславе, когда они остались наедине у фонтана.
— В пределах разумного, Ваше Величество. Вы — гость, и нам важно, чтобы пребывание ваше было комфортным.
— Комфорт... редкое состояние при дворе. Особенно, когда рядом столь проницательная женщина, как вы.
Владислава лишь наклонила голову. Его тон был почти ласковым, но в голосе пряталась сталь.
Пока играла музыка, и гости кружились в вальсах на лужайке, Марта, по просьбе герцогини, принесла напитки. Владислава взяла кубок и отпила глоток... и сразу почувствовала — что-то не так. Горечь. Едва ощутимая, но тревожная.
Эйрн сразу перехватил её запястье.
— Ты побледнела. Что случилось?