— Да уж, — кивнула Марта. — Если бы взгляды могли поджигать, он бы тут всё спалил.Эйрн, как всегда, появился бесшумно. Он подошёл сзади, обнял жену за плечи и поцеловал в висок.
— Думаешь, он сдался? — спросил герцог спокойно.
— Нет, — вздохнула Владислава. — Но он понял, что я — не для королевского гарема.
— И это единственное, в чём он оказался прав, — тихо проговорил Эйрн.
На кухне в это время Клеменс руководил приготовлениями к обеду. У него снова появилась идея подать запечённую утку в медовой глазури с каштанами и тыквенным пюре.
— Осень должна быть вкусной, — бормотал он, нарезая травы. — Пусть даже король уехал.
К вечеру во двор прибыла весть от ближайшего баронства — пропал сборщик налогов. Эйрн нахмурился.
— Слишком много совпадений в этом месяце, — заметил он. — Сначала покушение на Владиславу, теперь исчезновение. Нужно присмотреться внимательнее.
На следующее утро Владислава и Марта осматривали зимние наряды, готовясь к холодам. За окном ветер гнал облака, и стража во дворе натягивала новые навесы от дождей.
— Только бы не новый визит, — сказала Владислава.
— Не приведи судьба, — перекрестилась Марта, глядя на тени, ползущие по стенам.
Но в сердце герцогини жила тревога: слишком уж спокойным был отъезд короля. И слишком много недосказанного осталось в воздухе.
Следы в тени октября
Конец октября выдался особенно влажным: с утра в окнах плясали капли дождя, по крышам стекали ручейки, и воздух пропитался запахом мокрой листвы и камня. Владислава сидела у камина, закутавшись в мягкий шерстяной плед, и с лёгким удивлением наблюдала, как Марта бодро командует слугами — даже лужи перед крыльцом велела вычерпывать ведрами, чтобы "гости не думали, что тут болото, а не уважаемый дом".
— Может, ещё зонты всем купим с гербом? — хмыкнула Владислава, отпивая чай.
— Не мешало бы, — фыркнула Марта, — а то эти столичные, небось, вообразили, что у нас всегда солнце.
Слухи об отравлении герцогини не угасали. Эйрн, — усилил охрану, ужесточил распорядок. Но главное — началось расследование. И хоть ни Владислава, ни Эйрн не верили, что яд был случайностью, доказательств всё ещё не хватало.
— Его Величество оставил нам своего человека, — сообщил утром Эйрн, бросая взгляд в окно, где под дождём на коне стоял мужчина в чёрном плаще. — Капитан Ланс. Без чувства юмора, но зато с нюхом на ложь.
— Потрясающе. А с манерами как у стражника на рынке? — уточнила Владислава, натягивая перчатки. — Или хуже?
— Хуже. Но он никого не убивает без причины — уже плюс.
Расследование продвигалось странно. Марта допросила всех служанок без протокола, но с таким нажимом, что потом половину из них отпаивали ромашкой. Клеменс же завёл тетрадь и пытался вести учёт перемещениям продуктов, вплоть до яблок и слив.
— Если кто-то подменил сироп в сладком соусе — я его вычислю, — мрачно заявил он.
— А потом что? Зажаришь его с карамельной корочкой? — спросил Эйрн с едва заметной улыбкой.
Тем временем Владислава заметила, что некоторые письма исчезают. Неважные — отчёты, купеческие сводки, но это настораживало. Кто-то явно копался в документах.
— Думаешь, это может быть связано с визитом короля? — спросила она вечером, когда они остались вдвоём.
— Я думаю, он уехал, но не всё рассказал. — Эйрн подошёл ближе и взял её ладонь. — А ты?
— Думаю, кому-то очень не нравится, что ты жив и женат. В особенности — на мне.
— Придётся их разочаровать, — сухо произнёс он и коснулся губами её лба.
Пока замок готовился к приближающемуся празднику урожая, тайны множились. Даже пёс лорд Рамбл, обычно спокойный, вдруг начал рычать на одного из новых поваров.
— Видишь? — шептала Марта. — Животные чувствуют зло. А ты мне не верила, когда я сказала, что у него взгляд, как у хищника, притворившегося овцой.
— Это повар, Марта. У него взгляд человека, что режет лук в пять утра. Любой бы зарычал.
Но Владислава всё же велела проверить его. На всякий случай.
И в этот вечер она впервые подумала, что, быть может, зима в этом замке будет куда жарче, чем обычно. Не от погоды, а от того, как близко подошли к истине. И от того, как опасно оказалось быть герцогиней — даже без короны и трона. Замок словно погрузился в приятную суету — каждое утро начиналось с ароматов печёных яблок, пряных булочек и горячего глинтвейна для слуг, возвращающихся с рынка. Владислава вышивала новые скатерти для праздника урожая, не в силах усидеть на месте — её затягивала рутина, но и в этом был особый уют.