Она усмехнулась, принимая чашку:
— Тогда предложите сократить расходы. Может, начнем с вашего нового зимнего плаща, который стоит как полгорода?
— Этот плащ необходим, чтобы поддерживать мой героический имидж, — с невозмутимостью парировал он. — К тому же я купил его на прошлогодней распродаже.
Утренний совет в библиотеке прошёл в напряжённой, но почти семейной атмосфере. Бернс сообщил о подготовке к зимним закупкам, Клеменс выдал смету на новые хозяйственные постройки, а Марта напомнила, что скоро нужно будет варить зимние варенья.
— Варенье, между прочим, важнее политических интриг, — заявила Марта, внося поднос с яблочными пирожками. — Без варенья никакая политика не сладится.
Владислава улыбнулась, а Эйрн театрально перекрестился:
— Святая истина, Марта.
Тем временем расследование попытки отравления продолжалось. Антеля допросили ещё на прошлой неделе, теперь герцог поручил Бернсу перепроверить все хозяйственные книги и списки поставщиков. Следствие завело в тупик, но Владислава не теряла бодрости.
— Возможно, враг нашёл другой способ ударить, — сказала она вечером, сидя у камина.
— Или ждёт, когда мы расслабимся, — добавил герцог, разливая им по бокалам согревающее вино с пряностями. — Но пусть дождётся. Мы ещё не настолько устали.
После ужина Владислава отправилась инспектировать кладовые, а Эйрн занялся проверкой писем. Их привычная жизнь, несмотря на угрозы, продолжалась:с заботами и тихими вечерами в родных стенах.
Ноябрь принёс серые туманы и прохладные ветра, заставляя жителей замка укутываться в шерстяные плащи и поспешно закрывать окна. Владислава сидела за письменным столом, держа в руках письмо от короля. Почерк Его Величества был чётким, ровным, и в каждой строчке сквозила сдержанная, но ощутимая нежность.
— Он пишет тебе снова, — с мягкой иронией заметил Эйрн, входя в комнату с чашкой горячего шоколада. — Полагаю, его перо не знает покоя в этих осенних сумерках.
Владислава с усмешкой покачала головой:
— Ему, видимо, скучно . Или он пытается убедить сам себя, что его чувства — лишь мимолётное увлечение.
Эйрн опустился рядом, обняв её за плечи:
— А ты ему не веришь?
— Верю. Что он запутался. Что привык получать желаемое. Но не всегда можно обладать тем, что хочешь.
Он усмехнулся:
— Особенно, если это уже занято.
Владислава прижалась к нему, чувствуя тепло и надёжность рядом:
— Именно.
Тем временем в замке кипела работа. Марта раздавала указания служанкам, Клеменс спорил с поставщиками о свежести рыбы, а в саду укрывали последние клумбы, чтобы уберечь их от утренних заморозков.
Вечером Владислава и Эйрн устроили маленький ужин на двоих в их личной гостиной. На столе стояли простые, но душевные блюда: грибной пирог, тушёная говядина с пряностями, сладкие яблоки в мёде. Герцог, улыбаясь, поднял бокал:
— За то, что даже осенью можно найти тепло.
— И за то, что никто, даже король, не сможет нас разделить, — добавила Владислава, встречаясь с ним взглядом.
Когда они остались вдвоём, Эйрн нежно провёл пальцами по её щеке:
— Ты всегда будешь моей весной, даже в самый холодный день.
Она рассмеялась:
— Прекрати, ты становишься чересчур поэтичным.
Он прижал её к себе:
— А как иначе, если рядом — ты?
В ту ночь за окнами бушевал ветер, а в сердцах герцогини и герцога царило спокойствие. И пусть за стенами замка плелись интриги, приходили письма и затаивались тени врагов — в их мире, полном света и улыбок, царила гармония.
Ноябрьские ветра с каждым днём становились всё более пронзительными, проникая в узкие улочки и сквозь щели окон замка. Владислава, стоя у окна кабинета, наблюдала, как слуги спешат накрывать деревья во дворе плотной тканью, чтобы уберечь их от первых заморозков.
Эйрн вошёл, не стуча, привычно обнял её за плечи и заглянул через плечо.
— Думаешь сбежать? — с усмешкой спросил он.
— Думаю, как бы утеплить крышу над конюшнями, пока их не завалило снегом, — с таким же тоном ответила она, коснувшись его руки.
В этот день король отправил новое письмо. Он благодарил за гостеприимство, сообщал о скором возвращении домой, но тон его писем становился всё более личным, и Владислава читала их с лёгкой настороженностью.
— Чего он добивается? — задумчиво произнёс Эйрн, просматривая послание. — Благодарность за хлеб и соль или всё же руки моей жены?
Владислава усмехнулась: