Владислава, закутавшись в тёплый плащ, сдержанно улыбнулась Эйрну, когда они покидали ворота замка.
— Ты точно хочешь пойти со мной? — спросил он, нахмурившись.
— Разве я позволю тебе встречать неизвестность одному? — ответила она, легко смахнув снежинку с его плеча.
Он не стал спорить. Эта женщина умела не только править замком, но и держать слово.
Старый дуб на окраине деревни возвышался, словно тёмный стражник. Под его изломанными ветвями клубилась тень. Когда Эйрн и Владислава подошли ближе, из мрака выступила фигура в тёмном плаще.
— Герцог Таррейн. Леди, — раздался спокойный голос. — Рад, что вы пришли лично.
— Не тяни, — холодно сказал Эйрн. — Кто ты и чего хочешь?
Мужчина чуть склонил голову:
— Назовите меня Лориан Веллс. Я тот, кто устал смотреть, как зреет предательство.
Владислава посмотрела на него пристально:
— Кто замышляет против нас?
Веллс усмехнулся:
— Те, кто ближе, чем вы думаете. Те, кто улыбается в зале и шепчет в коридорах. Ваш замок полон не только верных вам людей, но и тех, кто продал бы честь за звон монет.
Эйрн шагнул вперёд, сжав рукоять меча:
— Назови имена.
Лориан лишь усмехнулся:
— Я не даю рыбу, герцог, я даю удочку. Смотрите внимательнее на тех, кто слишком усерден в лести. И помните: юг скоро заговорит громче зимнего ветра.
Владислава не сводила с него взгляда:
— Почему ты предупреждаешь нас?
Лёгкая усмешка скользнула по губам Лориана:
— Может быть, потому что скучно смотреть, как сильные падают, даже не поняв, кто их толкнул.
Он сделал шаг назад и исчез во тьме, словно растворился в тенях старого дерева.
— Что думаешь? — тихо спросила Владислава, когда они остались одни.
— Думаю, мы встряхнули осиное гнездо. И теперь придётся распутывать, кто жалит по приказу, а кто сам по себе, — мрачно ответил Эйрн.
Он взглянул на неё, его голос стал мягче:
— Спасибо, что пошла со мной. Я не хочу, чтобы ты рисковала одна.
Она улыбнулась, чувствуя тепло его слов, несмотря на ночной холод:
— Мы ведь вместе. И это главное.
Вернувшись в замок, они столкнулись с Бернсом у входа в главный зал.
— Ваше сиятельство, — начал тот, слегка поклонившись, — поступили тревожные вести. Один из молодых оруженосцев, Томас Лейнн, был замечен за странным разговором с южными купцами. Он пытался приобрести редкие травы, которые используют как в целебных, так и в отравляющих снадобьях.
Владислава нахмурилась:
— Томас? Тот тихий юноша, что всегда старался быть незаметным?
— Он самый, миледи. Возможно, кто-то использует его наивность, — мрачно заметил Бернс. — Стоит допросить его завтра, пока слухи не расползлись.
В замке, несмотря на ночные тревоги, жизнь продолжалась своим чередом.
Марта возмущённо отчитывала служанок за беспорядок на кухне:
— Думаете, зима сама себя прокормит? Или снежные зайцы сварят вам обед?
Клеменс, раскладывая свежеиспечённые пряники, ухмыльнулся:
— Зайцы, может, и не сварят, но пирогами врага точно можно задобрить.
Поздно вечером, когда замок затих, Владислава и Эйрн сидели у камина в своём кабинете.
— Ты думаешь, Томас виновен? — тихо спросила она.
— Думаю, он мог попасть в ловушку, — ответил Эйрн. — Но допрашивать будем осторожно. Не хватало нам ещё врагов внутри замка.
Он посмотрел на неё серьёзно:
— И пообещай мне: ни на какие подобные встречи ты не пойдёшь одна.
Она мягко улыбнулась:
— Но я и не собиралась. Мы всегда идём вместе, помнишь?
Эйрн слегка усмехнулся, притянув её ближе:
— Помню. И напоминать себе буду чаще.
А за окнами замка ветер шептал в ветвях старого дуба, словно хранил их секреты до следующей встречи..
Скрытые нити
Утро выдалось холодным и серым. С первыми лучами солнца над замком поднялся туман, стелющийся по двору, словно напоминание о тайнах прошедшей ночи.
Владислава стояла у окна спальни, задумчиво глядя на заснеженные крыши. Эйрн подошёл сзади, накинул ей на плечи тёплый плащ и тихо сказал:
— Сегодня начнём распутывать этот клубок.
— И, как всегда, нить начнём с самого тонкого конца, — ответила она, повернувшись к нему с лёгкой улыбкой.
В малом зале, куда обычно вызывали слуг для разговоров без излишнего шума, уже собрался управляющий Бернс и несколько стражников. Камин потрескивал, но холод от каменных стен пробирал до костей.