В дверь тихо вошёл Томас Лейнн — светловолосый юноша лет двадцати с открытым лицом, в котором сейчас боролись тревога и страх. Он низко поклонился:
— Ваше сиятельство, миледи...
Эйрн не стал медлить:
— Садись, Томас. И расскажи: что ты делал вчера в деревне у трактира? И почему разговаривал с южными купцами?
Юноша поёрзал на месте, опустил взгляд:
— Я… я искал редкие травы, милорд. Для Марка, сына кузнеца. Он заболел, и лекарка сказала, что без южной горькой травы ему не помочь…
Бернс нахмурился:
— Почему не сказал сразу? Почему не отправил за травами кого-то из проверенных людей?
Томас побледнел ещё сильнее:
— Я… хотел сам справиться, чтобы доказать, что могу быть полезен… Не хотел беспокоить госпожу Марфу или вас…
Владислава мягко посмотрела на него, её голос прозвучал теплее:
— Томас, кто посоветовал тебе искать именно тех купцов?
Юноша замялся:
— Я… услышал на рынке. Одна женщина сказала, что только у южан есть такие травы. Она странная… в сером плаще… лица не запомнил.
Эйрн переглянулся с Бернсом. Неужели снова тени из южных земель?
— Запомни, Томас, — голос герцога стал твёрдым, — любой добрый поступок может обернуться бедой, если сделать его опрометчиво. Впредь сообщай обо всём, что кажется странным.
Томас низко склонился:
— Простите, милорд. Я… я не хотел беды.
Когда юноша вышел, Владислава повернулась к мужу:
— Что скажешь?
— Думаю, он действительно не лгал. Но кто-то умело подкинул ему эту возможность.
Бернс кивнул:
— Следует выяснить, кто эта женщина в сером. Может, её ещё можно найти в деревне.
Пока они обсуждали план дальнейших действий, на кухне жизнь шла своим чередом.
Марта отчаянно спорила с пекарем:
— Говорю тебе, не добавляй так много корицы в пироги! Это тебе не южные пряности, от которых язык горит!
А Клеменс, смеясь, подлил масла в огонь:
— Зато гостей на балу согреет не только вино, но и наш пряный кулинарный темперамент.
Ближе к полудню пришли тревожные вести: на южной границе герцогства начали собираться вооружённые отряды под предлогом «охраны торговых путей».
Эйрн сжал кулак:
— Похоже, юг действительно собирается заговорить громче.
Владислава посмотрела на карту земель, разложенную на столе.
— Пора готовиться не только к праздникам, но и к обороне замка.
После допроса Томаса Эйрн отправил Бернса с несколькими надёжными людьми в деревню. Владислава попросила добавить к поискам не только стражу, но и двух поваров — Клеменс уверял, что у него есть «особые» источники среди трактирщиков.
Бернс с отрядом прибыли к трактиру «Старый дуб», где и произошла та встреча. Деревянные стены пропитались запахом дыма и пряного вина, а в углу гудела компания крестьян.
— Слушай, хозяин, — спокойно сказал Бернс, — не видел тут женщину в сером плаще?
Трактирщик, мужик крепкий, с хитрым прищуром, почесал бороду:
— Может, и видел. Тут много кто ходит. А может, и не видел. В такую погоду — кто их разберёт…
Бернс положил на стойку серебряную монету, и у трактирщика вдруг прояснилось зрение:
— Была такая. Молчаливая. Глаза холодные, как лёд. С южными купцами говорила тихо, чтоб никто не слышал. Ушли ещё до заката, на юг направились.
— Как звали?
— Не знаю. Говорили на чужом наречии.
Пока Бернс искал следы заговора, Владислава занялась делами замка. Её дни были наполнены мелочами: то нужно решить, какого цвета ткани для нового зала, то уладить спор между пекарем и прачками, которые никак не делили время для использования горячей воды.
— Если все эти заботы сложить вместе, выйдет армия дел, сильнее любой южной, — сказала она Эйрну, возвращаясь к нему вечером.
Он тихо улыбнулся, подливая ей мёд в чай:
— Но ты справляешься с ними так, что любой военачальник позавидует.
В такие минуты между ними царило тёплое, почти домашнее спокойствие, хрупкое, но настоящее.
Вечером Бернс вернулся.
— Следы ведут к югу. Купцы уже ушли. Женщина исчезла. Возможно, она шпион или курьер.
Эйрн задумчиво кивнул.
— Юг движется быстрее, чем хотелось бы.
Владислава устало оперлась на спинку кресла:
— Похоже, зима у нас будет беспокойной.
Эйрн посмотрел на неё с теплотой:
— Но мы встретим её вместе.
Она улыбнулась:
— И вместе переживём.
А за окнами вновь пошёл снег, завивая мир в белую тишину. Но в этой тишине уже шептались шаги грядущих бед.
Вечером, когда день клонился к закату, в замок прибыл усталый королевский гонец, промёрзший до костей. Он склонился перед герцогом и герцогиней, протянув свиток с печатью короля Арно.