Марта, проходя мимо с подносом, усмехнулась:
— Клеменс, у тебя столько бывших жён, что пора отдельный трактат писать. Назовём его «Как не стоит жениться».
Тем временем Владислава общалась с гостями . Её улыбка была приветливой, но глаза всё время искали новых угроз. Подданные благодарили герцогиню за праздник, женщины деревни приносили рукодельные подарки — вышитые полотенца, корзинки с орехами, сушёными ягодами.
Эсмира же величаво расположилась у камина, окружённая любопытными дамочками, которым она с кислой улыбкой рассказывала о «трудной доле благородных вдов». Её тонкие намёки не остались незамеченными:
— Конечно, не каждому дано родиться с богатством и титулом... Иногда приходится искать поддержку в чужих домах. — Она бросила взгляд на Владиславу, полный скрытого укора.
Владислава подошла спокойно, сдерживая внутреннее раздражение:
— Истинное благородство определяется не титулом, а поступками, мачеха. Сегодня день, когда стоит говорить о добре, а не о бедах.
Эсмиру это слегка выбило из равновесия, но она тут же мило улыбнулась:
— Как мудро сказано. Видимо, новая жизнь научила тебя сдержанности... Пока.
Эйрн, услышав это, подошёл ближе, его голос прозвучал мягко, но холодно:
— Здесь празднуют мир, леди Эсмира. Пусть он сохранится хотя бы до завтрашнего утра.
После обеда зал наполнили танцы, детский смех и звон бокалов. Владислава с Эйрном наблюдали за гостями, стоя у окна.
— А всё-таки праздник удался, несмотря на её приезд, — тихо сказала Владислава.
— Потому что ты — хозяйка этого дома. И никто другой, — ответил герцог, мягко коснувшись её ладони.
Вечером, когда гости начали расходиться, Марта принесла в покои герцогини поднос с горячим шоколадом и пирожными.
— Отдыхайте, миледи. Завтра новая битва — разговор с вашей милой родственницей.
Владислава усмехнулась:
— Она скорее похожа на моль, чем на родственницу. Только ткань портит.
— Тогда мы её скоро стряхнём, — улыбнулась Марта и, кивнув, ушла, оставив Владиславу наедине с тишиной .
Утро в замке Таррейнов началось с привычной праздничной суеты и лёгкого беспорядка. Слуги спешили разобрать остатки пиршеств: кто-то собирал пустые кубки, кто-то пытался оттереть вино с ковров, а кто-то просто тихонько отлёживал уставшие ноги в кухне, прячась от глаза Марты.
— Вот вам и великие лорды, — пробурчала Марта, с укоризной глядя на гору грязной посуды. — Пиршествовать они мастера, а за собой убрать — нет.
Клеменс, проходя мимо с подносом булочек, усмехнулся:
— Чем выше титул, тем слабее руки, Марта. Видимо, кровь синие руки пачкает.
Он подмигнул Владиславе, которая, несмотря на усталость, улыбнулась. Она с облегчением наблюдала, как один за другим гости покидали замок. Зал наконец опустел, коридоры наполнились привычными звуками работы, а не бесконечных светских бесед.
Но радость была преждевременной.
Мачеха, леди Эсмира, по-прежнему оставалась в гостевых покоях. И не просто оставалась, а раздавала наставления слугам, как будто была хозяйкой замка.
— Постелите мне вон там ещё один ковёр, этот слишком сер. И пусть принесут шоколад в мой кабинет. Как? У меня ещё нет кабинета? Безобразие! — её голос звенел по коридорам, как ржавый колокол.
Владислава, встретив её в галерее, остановилась, скрестив руки:
— Леди Эсмира, не хочу вас торопить, но дорога домой, говорят, нынче спокойная. Снег лёг ровно, а тракт проезжий. Самое время отправляться.
Эсмира вскинула подбородок:
— Ты выгоняешь меня в снег? После всего, что я сделала для твоего отца?
— После всего, что вы сделали для себя за счёт моего отца, — спокойно ответила Владислава. — Я не выгоняю вас, я лишь напоминаю, что гостеприимство тоже имеет сроки.
Эйрн подошёл к жене, слегка усмехаясь:
— Мы даже выделили вам лучшую упряжку, леди Эсмира. Чтобы путь домой был столь же гладким, как ваша речь.
Эсмиру передёрнуло от этих слов, но делать было нечего. Она отправилась собирать вещи, сыпя язвительные замечания направо и налево:
— Примитивные нравы... деревенская простота... мой бедный муж крутится в гробу...
Марта, проходя мимо, сухо бросила:
— А пусть бы уже вылез и увёз вас обратно.
Весь замок будто облегчённо вздохнул, когда экипаж с леди Эсмирой скрылся за воротами. Владислава, присев на подоконник, с улыбкой сказала: