Он также знал, что Эйрн осведомлён и не отвергает эти чувства, а, скорее, понимает и уважает Арно за его благородство. Между ними возникло немое соглашение — никто не перейдёт границ, но никто и не отвернется от правды.
«Мы словно три игрока на одной доске, — размышлял король. — Все знаем правила, и никто не желает сломать их. Но в каждом из нас есть своя цена и своя слабость.»
Он вздохнул, вспоминая встречи с Владиславой — её ум, её мягкий юмор, ту непокорную искру, что заставляла его сердце биться чаще, несмотря на годы на троне.
На балу, я вновь увижу её, — шептал он себе. — И пусть мои чувства останутся внутри, я сделаю всё, чтобы этот вечер стал для неё радостью, а для нашего королевства — символом мира.»
В этот момент в комнату вошёл советник Рантор, осторожно прерывая размышления:
— Ваше Величество, всё готово к балу. Герцог ожидает вас в большом зале.
Арно кивнул и ответил, чуть улыбаясь:
— Спасибо, Рантор. Вечер, когда все маски будут на своих местах. Пусть же истинные лица тоже найдут здесь покой.
Советник вышел, а король ещё несколько минут стоял у окна, сжав ладони в кулаки. Сдержанность — его щит и меч. Но за этой бронёй скрывался человек, способный любить и страдать.
Танец с королём
Вечер опустился на герцогский замок, озаряя его окна мягким светом множества факелов. Главный зал преобразился: под высокими сводами переливались гирлянды из тонких лент и первых весенних цветов, а хрустальные люстры отражали свет в бокалах и глазах гостей.
Владислава появилась на балу в платье глубокого сапфирового оттенка, украшенном серебряной вышивкой. Эйрн, сдержанный и величественный, сопровождал её, крепко держа за руку, давая понять всем присутствующим, что герцогиня под надёжной защитой.
Король Арно вошёл чуть позже, и весь зал словно затаил дыхание. Его взгляд тут же нашёл Владиславу. Она встретила его сдержанной улыбкой, уважительной, но тёплой. Арно коротко склонил голову, не пряча той лёгкой печали, что таилась в его глазах.
В другом конце зала Марта недовольно поджала губы, оглядывая танцующих:
— Развернулись, видишь ли, как павлины весенние... А кто утром скатерти будет от воска отмывать? — ворчала она на Клеменса.
— Не волнуйся, Марта, — усмехнулся повар, раскладывая на столах пироги и запечённое мясо. — Пусть хоть раз повеселятся. Завтра всё равно будут жаловаться на головную боль.
Эллира и Мэри в углу тихо хихикали, наблюдая за нарядами столичных дам и неудачными попытками некоторых лордов пригласить их на танец.
Когда музыканты заиграли плавную мелодию, Арно подошёл к Владиславе, склонился в учтивом поклоне и, чуть улыбнувшись, сказал:
— Миледи, позволите мне нарушить покой вашего сердца лишь одним танцем?
Владислава взглянула на Эйрна. Герцог сдержанно кивнул, давая согласие. Его взгляд был спокоен, но внимателен.
— Ваше Величество, с удовольствием, — ответила Владислава, принимая руку короля.
Они вышли в центр зала, и музыка наполнила пространство мягким ритмом. Арно вёл танец уверенно, но без излишнего напора, позволяя ей чувствовать себя свободно.
— Вы изменили эти стены, Владислава, — тихо сказал он, когда их фигуры скользили по залу. — В них стало светлее… и теплее.
Она слегка улыбнулась:
— Я лишь делаю то, что могу. Стараюсь, чтобы этот дом стал живым.
Арно посмотрел на неё чуть печально:
— Иногда мне кажется, что вы дарите свет не только этим стенам, но и тем, кто за ними. Даже королям, которые привыкли жить во мраке.
Он не говорил дальше, и Владислава не ответила. Между ними повисло молчание — уважительное и тихое, полное невысказанного.
Гости наблюдали за ними с разными чувствами: кто-то с восхищением, кто-то с завистью, кто-то с тревогой. Эйрн, стоявший в стороне, спокойно следил за каждым их движением. Он знал, что Владислава верна ему, а Арно — слишком благороден, чтобы перейти границу.
Когда музыка стихла, король склонился в прощальном поклоне:
— Спасибо за этот вечер, герцогиня.
— Спасибо за то, что нашли время быть здесь, Ваше Величество.
Владислава вернулась к мужу. Эйрн встретил её тёплым взглядом и, чуть сжав её руку, тихо сказал:
— Ты сияла.
Она улыбнулась ему в ответ, зная, что всё самое важное между ними сказано без слов.
После танца зал вновь наполнился привычным шумом: смех, звон бокалов, негромкие беседы в укромных уголках, негласные игры взглядов между лордами и дамами.
Эйрн и Владислава отошли ближе к длинным столам с угощениями, чтобы немного отдохнуть от всеобщего внимания. Там же уже суетился Клеменс, старательно расставляя свежие блюда.