Эйрн осторожно положил ладонь на её округлившийся живот и сказал с ласковой улыбкой:
— Она узнает этот мир тёплым. Ты думаешь, это будет девочка?
— Я чувствую, что да, — прошептала Владислава. — Аделина.
Он повторил это имя почти шёпотом:
— Аделина... Наша дочь.
Дни текли неспешно. Осенняя ярмарка собрала людей со всего герцогства: продавали ткани, украшения, специи и ремесленные изделия, звучала музыка, дети бегали между прилавками, а вечером над площадью зажигались костры.
Владислава наблюдала за этим с террасы замка. Она радовалась за людей, которым, наконец, не нужно было бояться будущего. А в её сердце росло ожидание, смешанное с трепетом.
Лекари ежедневно проверяли её состояние и уверяли: всё идёт хорошо, нужно лишь немного терпения и покоя.
С каждым днём осень всё глубже входила в герцогство, наполняя воздух запахами опавших листьев и пряных пирогов, что пекли на кухне замка.
Марта, верная помощница Владиславы, словно вторая мать, окружала её незаметной заботой. Она следила, чтобы герцогиня не переутомлялась, приносила тёплые накидки, травяные отвары, и не позволяла задерживаться на свежем воздухе, когда по вечерам холода усиливались.
— Миледи, вы снова сидите на ветру, — с мягким упрёком сказала Марта, укрывая её тёплым пледом. — В вашем положении нужно беречь каждое тепло.
Владислава улыбнулась:
— Я не из стекла, Марта. Мне хорошо здесь. Слышишь, как смеются дети во дворе? Разве можно прогнать такие звуки за стены?
— Дети пусть себе смеются, а вы не должны простудиться, — ворчливо ответила та, но всё же села рядом, разделяя её покой.
Иногда по утрам Марта приносила ей чашку горячего отвара из шиповника и мёда, а потом рассказывала последние слухи с кухни и из деревень. Жизнь в замке текла размеренно, без тревог: повара готовили к зиме вяленое мясо и соления, швеи шили новые одеяла для сиротского приюта, а в саду рабочие собирали последние яблоки.
Владислава сама выбирала ткани для будущей детской колыбели, спорила с Марией — старшей швеёй — о цвете пологов и тихо смеялась, когда спор превращался в обсуждение будущих балов и праздников, на которых, по мнению служанок, их госпожа снова будет блистать, только уже с ребёнком на руках.
— До балов ещё далеко, — улыбалась Влада, гладя округлившийся живот. — Сначала пусть малышка появится на свет.
Осенние дни дарили покой, которого в их жизни раньше не было. Владычество требовало мудрости, но теперь рядом с ней были люди, которые понимали её без слов.
И, наверное, впервые за долгое время Владислава позволила себе просто жить, не борясь, не доказывая свою правоту, а просто ожидая нового счастья.
В глубине замка, в одном из самых светлых и уютных покоев, началась тихая, но важная работа — подготовка детской комнаты для будущей наследницы Аделины.
Комната была небольшой, но тёплой, с большими окнами, из которых открывался вид на внутренний сад. Свет мягко проникал сквозь тонкие занавеси, играя на белых стенах, украшенных вышитыми полотнами с изображениями сказочных птиц и цветов.
Марта вместе с несколькими служанками тщательно убирала и проветривала комнату. Они старались сохранить в воздухе аромат свежести, смешанный с запахом сена и мягкой древесины, из которой была сделана колыбель.
Колыбель — настоящее произведение искусства, переданное в подарок от одной из уважаемых мастериц герцогства. Сделана она была из светлого дуба с изящной резьбой по бокам: переплетающиеся ветви с цветами и птицами, символизирующими жизнь и надежду.
Внутри колыбель была выстлана мягкими пелёнками из тонкого льна, с вышивкой золотыми нитями, которые переливались в лучах света. Мягкое одеяльце с узорами в виде листьев и звездок аккуратно сложили сверху.
В углу комнаты стоял небольшой комод, где уже аккуратно сложили одежду — маленькие распашонки, чулочки и шапочки, сделанные руками лучших портних замка. Некоторые вещи были украшены тонкой вышивкой с инициалами будущей малышки — «А».
Повитухи и лекарь проверяли комнату, убеждаясь, что всё подготовлено для безопасных и комфортных родов. Они расставили на специальных столиках травы и отвары, чистые полотенца и всё необходимое для ухода за новорождённой.
Владислава приходила сюда каждый день, иногда сидела в кресле у окна, глядя на сад и чувствуя, как растёт новая жизнь внутри неё. Её сердце наполнялось трепетом и надеждой, она мечтала о том дне, когда впервые возьмёт маленькую Аделину на руки.
Эйрн, видя её в этой комнате, с любовью помогал, подавая чашку тёплого отвара или просто бережно обнимая за плечи. Иногда они вдвоём тихо разговаривали о том, как будет выглядеть их дочь, о песнях, которые будут петь ей на ночь, и о мире, который она познает.