Эйрн вошёл в покои тихо, словно боясь нарушить эту хрупкую тишину. Повитуха с улыбкой кивнула ему, позволяя подойти ближе. Он медленно подошёл к постели, присел рядом и осторожно взял Владиславу за руку.
— Ты справилась, моя сильная, моя любимая, — прошептал он, касаясь её пальцев губами. — Я горжусь тобой.
Владислава устало улыбнулась, её глаза были полны любви и покоя. Она осторожно приподняла дочь, показывая её ему.
— Познакомься, Эйрн. Это Аделина.
Он впервые взглянул на крошечное личико, спокойное, ещё такое беспомощное. Его сердце дрогнуло от нежности. Аккуратно, как самое дорогое сокровище, он принял дочь на руки, и Аделина тихо зашевелилась, не просыпаясь.
— Она прекрасна, — тихо сказал он. — Как её мать.
Он сидел рядом долго, не отпуская ни её руки, ни взгляда. Каждое её движение, каждый слабый вздох были для него дороже всех государственных дел.
В этот день во всём замке начался праздник.
По его приказу:
— В трапезной накрыли столы для слуг и жителей замка,
— в замковых дворах зажгли большие костры,
— на кухне испекли сладкие пироги с ягодами и мёдом,
— детям раздали сладости и тёплые булочки.
Народ радовался не меньше господ. Они пели у костров, плясали и поздравляли друг друга, словно рождение наследницы стало общим праздником для всего герцогства.
Но в покоях Владиславы царила совсем другая тишина — глубокая, добрая, наполненная новым счастьем.
Эйрн остался с ними до позднего вечера, тихо поправляя одеяло, подавая отвар, когда Владислава уставала, или просто сидя рядом, держа дочку на руках, пока она спала.
— Теперь наш дом стал полным, — тихо сказал он, глядя на обеих своих девочек. — Ради вас я сделаю этот мир лучше.
И в эту ночь замок впервые за долгое время уснул под светом не тревог, а надежды.
Прошло несколько недель. Герцогство постепенно входило в зиму, но в замке по-прежнему царило тепло и свет. Аделина росла спокойной и здоровой девочкой, наполняя жизнь Владиславы и Эйрна новыми красками.
В один из ясных зимних дней у замковых ворот раздался звук рогов. Караван с королевскими знамёнами неспешно въехал во двор. На переднем коне — сам король Арно, рядом с ним — юная принцесса Эллиора.
Владислава, ещё слабая после родов, вышла встретить гостей в сопровождении Эйрна. Она была в тёплой накидке, а Аделину в этот день оставили в покоях с Мартой.
Король сошёл с коня первым, его взгляд смягчился, когда он увидел Владиславу.
— Рад видеть вас живой и счастливой, герцогиня, — сказал он тепло. — Новости о рождении вашей дочери дошли до столицы и наполнили сердца радостью.
Принцесса Эллиора сдержанно, но искренне улыбнулась:
— Поздравляю вас. Пусть ваша дочь вырастет мудрой и сильной.
Владислава с благодарностью кивнула, почувствовав в словах Эллиоры нечто большее, чем простую вежливость. Между ними будто промелькнуло невидимое понимание — тайное и будущее, о чём пока не принято было говорить вслух.
Позже, за праздничным обедом, который устроили в честь королевских гостей, разговоры были лёгкими и дружескими. Никто не вспоминал о старых распрях. Король и Эйрн обсуждали мирное устройство земель, помощь крестьянским деревням, торговлю на зиму.
Эллиора, оставшись наедине с Владиславой на террасе, на мгновение стала серьёзной.
— Ваше герцогство ожило. Здесь… тепло. Здесь хочется остаться.
Владислава взглянула на неё с лёгкой улыбкой.
— Может быть, когда-нибудь и останетесь.
Принцесса ответила лишь загадочной полуулыбкой, оставив этот разговор недосказанным. Ведь её собственный путь только начинался, и, возможно, он тоже будет связан с этими землями… Но об этом будет рассказано позже.
Тем вечером над замком вновь зажглись праздничные огни, но на этот раз это был не просто праздник в честь рождения ребёнка. Это был праздник нового мира — мира, в котором прошлые враги становятся союзниками, где на месте боли вырастает надежда, а рядом с герцогской семьёй появляются новые друзья.
После праздника король Арно и принцесса Эллиора задержались в герцогстве на несколько дней. Это время стало неожиданно спокойным: без громких приёмов и напряжённых бесед — только тёплые вечера у камина, лёгкие разговоры о будущем и тихие прогулки по заснеженным садам.
Король, наблюдая за Владиславой и Эйрном с дочерью, однажды задумчиво сказал:
— Когда-то я верил, что власть держится на мечах. Но, видя вас, понимаю: истинная сила там, где умеют хранить мир.