— Пойдём в сад, микстуру нужно остудить, — прервал неловкую паузу Эурелиус. Он опять выглядел самим собой, мрачным, взъерошенным и усталым. Словно ничего и не было. Вот только она не могла забыть.
Когда они так неожиданно после полумрака, царившего в лаборатории, очутились в саду, Диара не выдержала и закрыла глаза. Они слезились, привыкая к свету.
— Могу поделиться эликсиром, который облегчит адаптацию глаз к свету, — предложил Эурелиус, видимо, заметив её состояние.
— Лучше откройте окна в доме, — открыла глаза Диара.
— Мне легче работать в темноте.
— И обедать и завтракать и посетителей принимать? — Скептически спросила она. Почему то после разговора в лаборатории, скованность между ней и травником исчезла. Нет, она не забыла, что он всё ещё её хозяин, но появилось какое-то странное чувство, которому она затруднялась дать определение.
Но Эурелиус после недавнего откровения был необыкновенно молчалив. Он никак не ответил на её колкость, только сидел задумчиво на крыльце. Диара невольно подняла на него взгляд. На свету он выглядел ещё хуже, чем в полумраке дома. Бледное, почти серое лицо, тени под глазами, растрёпанные волосы и усталость, сквозившая в каждом жесте. Как будто дерево, которое давно сломалось, но каждую весну верно зеленеет побегами, цепляясь за жизнь, пришло ей на ум сравнение.
От остывающей микстуры исходил странный цветочный запах. По небольшому саду возле дома Эурелиуса бродил лёгкий тёплый ветерок. Он будил в Диаре какие-то странные, щемящие воспоминания. Как будто она снова стала маленькой девочкой, стоит с отцом в лесу возле Гаста и ветер играет волосами. Это было одно из самых счастливых воспоминаний. А ещё в нём не было Эдмона. Она не знала, почему, но воспоминание о женихе будило в ней в последнее время что-то похожее на страх. Ей хотелось, чтобы он пришёл, и в то же время казалось, что тогда исчезнет что-то важное, что-то новое в её жизни, но она никак не могла понять, что.
Они оба сидели на крыльце и молчали. И кажется никаких слов и не нужно было. Молчание устраивало обоих.
— Ты тоскуешь по дому? — Первым нарушил Эурелиус это зыбкое молчание. Прозвучало скорее утверждением, чем вопросом. Опять читает мысли или эмоции?
— Да, конечно, — она ответила слишком горячо, чтобы скрыть мгновенное замешательство. Ведь тоскует, верно?
Но лёгкий ветерок был таким же обманчиво-нежным, как и в Гасте. Тёмно-синие полевые лирусы так же покачивались под ветром, а небо было таким же безмятежно синим. В их доме в пригороде давно уже живёт Джефри, а тётушка выкинула все отцовские машины, всё что он не успел оставить ей, все его мечты. Это давно уже отболело, но Диара не хотела лишний раз вспоминать о том, что дом не вызывает у неё ничего кроме тоски. Конечно, она хотела вернуться. Но вот куда…
Она подняла глаза и встретилась взглядом с необычно серьёзным травником. Что-то было такое в его взгляде, от чего жаром обожгло щёки.
— Тогда почему же ты не хочешь отработать деньги и вернуться?
Почему? А в самом деле, почему она не хочет? И может быть, чтобы обрубить себе все пути к отступлению, Диара произнесла быстрее, чем успела подумать.
— За меня заплатят, как только узнают, где я нахожусь.
И опять повисло молчание, на этот раз тягучее, как болото.
— Значит заплатят? — Травник как-то нехорошо усмехнулся, потом развернулся, взял котелок с микстурой и пошёл в дом, оставив Диару в одиночестве сидеть на крыльце. Вот и кто её за язык тянул?
Глава 8
Последующие несколько дней пролетели как один — тягучий, монотонный и невероятно длинный. Диара больше не видела травника. После того разговора, когда он ушёл даже не попрощавшись, Эурелиус словно испарился. Она перестала натыкаться на него в приёмном зале, а все зелья и поручения он передавал через Гастина. Она ведь этого хотела, верно? И ждала приезда Эдмона с нетерпением. И одновременно ей было немного жалко. Чего? Она сама не знала. Наверное, только недавно начавшегося зарождаться доверия. Хотя какое ей в сущности дело до его доверия?
Через несколько дней она опять в одиночку отправилась за травами в город. Запас трав для микстур необходимо пополнять, а поскольку Эурелиус молчал (а может и вовсе куда-нибудь уехал, потому что не попадался на глаза), она решила что теперь это её обязанность. Просить Гастина отправиться с ней не хотелось. Да она и не имела права. В конце концов она же вовсе не обязательно должна встретиться с Грацием. А если и встретится — не утащит же он её посреди улицы. К тому же всегда можно позвать охранителей. Диара отчаянно отгоняла от себя мысль о том, что охранители вряд ли захотят связываться с секретарём Его Величества.