— Я вас не знаю, леди, — сухо бросил Эдмон и отвернулся.
Как это? Диара застыла не в силах осознать того, что сказал её жених, ну или тот, которого она звала женихом, всю свою жизнь и на кого надеялась. Она же видела узнавание в его глазах, она же думала, что сейчас он бросится к ней, раскрыв дружеские объятия, как обычно в каникулы, приезжая из университета.
— Подожди Эдмон, — попыталась она ещё раз, увидев, что он развернул коня и собирается уезжать, поверив на какое то короткое мгновенье, что его заколдовали. Запрещённое зелье, дурман трава, магия, да что угодно. Это не её Эдмон, не тот друг, которого она знала. — Это же я, Диарлинг, твоя невеста.
Он наконец удосужился повернуться и посмотреть на неё, глаза в глаза, сверху вниз. Он узнал её. Диара могла бы поклясться. А ещё она рассмотрела в его взгляде досаду и даже что-то похожее на злость.
— Вы ошибаетесь, леди, — наконец выговорил он. — Моя бывшая невеста Диарлинг пропала без вести полгода назад. — Эдмон выделил слово «бывшая». — Я очень скорбел по ней вместе с матушкой, но внезапные обстоятельства потребовали моей срочной женитьбы. Извините, ничем не могу вам больше помочь.
И, наконец, развернув коня, Эдмон медленно направился вниз по улице. Диара закрыла глаза и потрясённо привалилась к арке у входа на площадь, возле которой стояла. Неужели это правда, то что она услышала, неужели ей не приснилось? Неужели вот этот мужчина, говоривший с ней, с серыми колючими глазами, в которых нет ни капли чувства (а может и вовсе никогда не было) и есть её друг детства, который признался ей в любви на площади Гаста? Голова предательски закружилась. Ей надо побыть одной.
Но постоять в одиночестве ей не дали.
— Диарлинг, дорогая, надо же, какая встреча! — Диара обречённо подняла голову, уже зная, кого перед собой увидит. Граций, собственной персоной. Наглый, довольный, ухмыляющийся. Паника накрыла её с головой, а ещё злость. Она не сдастся!
А Граций уже подошёл и взял её за локоть, наклоняясь над ней. От его дыхания стало дурно до тошноты. Диар попыталась стряхнуть его руку и почувствовала как что-то острое упирается ей между лопаток.
— Дорогуша, я же сказал, что получу своё. Я привык всегда добиваться своего. И я получу. Было очень неосмотрительно с твоей стороны выходить из дома моего милого друга в одиночестве.
— Пустите! Я буду кричать! — Она дёрнулась и почувствовала, как это острое пропороло ей платье на спине. И теперь уже голой кожей она чувствовала сталь.
— Не будешь, дорогуша, если хочешь жить. Одно слово — и невеста Диарлинг действительно пропадёт без вести.
Он издевался. Диара слишком хорошо чувствовала издёвку в голосе Грация, а ещё угрозу. Он слышал их разговор с Эдмоном. И как бы в подтверждение этому, секретарь Его Величества добавил:
— Я ведь знаю, что ты бесправная рабыня и что Эурелиус купил тебя. Не знаю, почему он не захотел продать тебя мне, (упрямый дурак, он получил бы в два раза больше), но твоя пропажа ровным счётом никого не насторожит. Даже твой милый и замечательный жених предпочёл сделать вид, что тебя нет. А раз тебя нет, то ничто не помешает мне сделать так, чтобы ты действительно исчезла навсегда.
С каждым его словом Диара чувствовала себя так, будто из неё уходит жизнь. Словно она ещё ходила, двигалась, даже говорила, но уже не жила. А Граций словно угадал, что в таком состоянии она ничего сделать не сможет, и повёл её куда-то, подталкивая в спину. Она покорно шла, ощущая кожей острое лезвие. После встречи с Грацием ей и правда больше ничего не останется, как умереть. Может быть, тогда сделать это сейчас? Неужели жизнь так важна для неё? Повеяло галискаасом. Интересно, откуда он здесь? Диара обернулась, чтобы увидеть как королевский глашатай вместе с отрядом гвардейцев завернул в гостиный двор. Вот она — её судьба.
— Помогите! — Крикнула она изо всех сил и дёрнулась, чувствуя, как остриё рисует болью узор на коже. Ну же, Небо, пусть один из них обернётся!