— Я не против, — ответил он. А что ещё оставалось?
На выходе из дворца его окликнул Граций.
— Алистер, не переживаешь о своей пропавшей работнице? — Он улыбался. Не очень приятный признак. — А я ведь предлагал тебе за неё целое состояние. А теперь с Её Высочайшего позволения она моя.
— Слышал, ты женишься? — Попытался ответить он как можно равнодушнее.
— Ну что ты! Это сказка для прелестной девочки по имени Диарлинг. Ты же не думаешь, что я в самом деле могу на ней жениться?
Алистер промолчал, сжимая кулаки. Едва Граций ушёл, как он бросился за ним, не раздумывая. Если секретарь найдёт Диарлинг первым, он не посмеет её забрать несмотря на позволение принцессы. Не будь он Алистер Эурелиус!
Диарлинг вздохнула свободно только когда прошло два дня. Если Граций не нашёл её сразу, можно было надеяться, что не найдёт и в ближайшее время. Только она пока боялась выходить в город и не знала, как сказать об этом господину Виткорфу. Пока она сидит дома у травника, был маленький но шанс, что её не найдут. Она проработает у него какое-то время, пока его не забудут, а потом… Потом будет видно. Может быть, господин Виткорф полностью её устроит. Хотя она не собиралась оставаться в такой близости от столицы.
Первые два дня господин Виткорф присматривался к ней, задавая иногда провокационные вопросы. Но Диарлинг помнила чётко всё, что ей рассказывал Эурелиус. Она вообще помнила всё, связанное с ним как будто это было вчера. И хотела бы забыть, но не могла. Она не знала, осуществил ли Виткорф своё намерение написать Эурелиусу, но он ходил довольный, постоянно потирая руки. А на третий день сказал:
— Господин Эурелиус, верно дурак, если по собственной воле расстался с таким чудом. Вы ведь просто чудо, моя дорогая помощница! Вы знаете почти всё, чему мне пришлось обучаться несколько лет.
— Не всё, — улыбнулась Диара. Слова этого смешного старичка доставили ей странное щемящее удовольствие. Всем этим она была обязана только Эурелиусу. Здесь ни на грамм нет её таланта. — Я не умею готовить микстуры и снадобья, а это, согласитесь, самая важная часть вашей работы.
— Нашей, нашей работы, дорогая моя, — засмеялся старик. — Я буду обучать вас готовить микстуры по старинным рецептам, всё как надо. Я думал уже, что никогда не встречу такой прекрасной ученицы.
— Но разве микстуры не готовят специально под клиента? — осторожно спросила Диара. Ей казалось, что суть работы травника немного в другом, после общения с Эурелиусом. Из головы не выходила его нелепая сутулая фигура, почти танцующая над котелком с травами.
— Это всё новшества, — буркнул господин Виткорф, нахмурившись. — Это вам рассказывал господин Эурелиус, верно? Ох уж эта молодёжь! Не придерживается старой школы не на йоту. Всё эксперименты, эксперименты, а в результате что выходит? А выходит, что больные погибают, вот что, — И он поднял палец вверх.
— Но… — начала Диарлинг. Ей хотелось защитить Эурелиуса. Его покупатели никогда не жаловались, более того, она видела, что травник — это его призвание, а все эксперименты лишь подтверждают его талант.
— Никаких но, дорогая моя. Ты будешь учиться по традициям доброй старой школы, а не как экспериментаторы самоучки. Такой талант не должен исчезнуть. Ну что, договорились?
Диарлинг рассмеялась в первый раз легко и искренне за долгое время и кивнула. Они с господином Виткорфом обязательно поладят.
На следующий день она принимала посетителей вместе с Виткорфом. Старичок постоянно мёрз и кутался в плащ, несмотря на то, что сидел в гостиной возле камина. Интересно, почему он не вылечит самого себя? Наверное, она произнесла это вслух, потому что он ответил.
— Дорогая моя, лекарства от старости не существует.
«Как и от любви» — вздохнув подумала она, но не ответила. Всё равно сердце Эурелиуса занято его таинственной Сюзан, а она… Она была в его жизни и исчезла. Что ему до неё?
Посетители заходили, здоровались с господином Виткорфом, потом с ней, получали свои микстуры, благодарили и уходили. На десятом посетителе, которые как один говорили одно и то же, Диара зевнула. У Эурелиуса работать было интереснее. Она поймала себя на совершенно безумной мысли о том что не жалеет ни о чём. Конечно, то что тётка продала её в рабство это ужасно, но если посмотреть правде в глаза — не будь этого, она никогда бы не встретилась с Эурелиусом. Алистер, его зовут Алистер — вспомнилось ей. Это имя подходило ему так же, как запах галискааса её отцу.