Но потом… Этот её взгляд и вопросы… Он запретил себе читать её чувства, закрылся как улитка в раковину, чтобы не испытывать больше ни малейшего соблазна. Но её глаза, они и так говорили больше, чем он мог предположить. Сойти с ума! Неужели Диарлинг испытывает к нему что-то кроме обиды?! А как же её жених? Тот другой, который должен прийти? Воспоминания о нём пришли так несвоевременно, зато немного остудили пыл. Сейчас, когда он — законный супруг Диарлинг, его Диарлинг, так не хотелось её отпускать! Но если она захочет, если только попросит — он обязательно отпустит и даст ей время.
Через час такой скачки, когда небо и земля слились воедино, а время словно растворилось, он почувствовал, что устал. С коня капала пена, он весь взмок. Выдохнув, Алистер повернул к столице. Надо приготовить всё для бала. В этот раз он сделает принцессе сюрприз. И если повезёт — застанет врасплох. Но он не признался бы даже самому себе, что боялся за Диарлинг. Если раскроется, что она — его жена до того, как он окажется рядом, чтобы поддержать и защитить, ей не поздоровится. Грацию она не нужна до официального представления на балу. Но если он что-то узнает раньше, кто знает, на что он способен.
Дома его ждало письмо от Гастона, где он, с удивительной для слуги проницательностью, спрашивал, как себя чувствует Диарлинг. Интересно, и как ещё Её Высочество ничего не заметила, если даже слуги уже чувствуют то, что чувствует он, без дара эмпатии? Ничего, ей недолго осталось ждать. Сегодня вечером они узнают всё. И будь он не он, если потом полгорода не придёт к нему за новостями, а заодно и за успокоительной настойкой. Алистер усмехнулся и пришпорил коня. Он не будет разочаровывать диальскую знать.
Сколько времени прошло после отъезда Алистера, Диара не знала. Она просто сидела на кровати и улыбалась. Пусть это глупо, пусть бессмысленно, но страх отступил. Она почему-то не чувствовала себя больше бесправной рабыней, с которой можно делать всё, что угодно. Пусть Эурелиус сделал то что сделал из каких-то своих побуждений, но хотя бы какое-то время она побудет в блаженной уверенности, что он женился на ней по любви. Подумав об этом, Диара даже покраснела. Наверное, она слишком размечталась. После всей этой суеты с отбором и Грегором, она объяснится с травником. А пока… Пока она будет просто радоваться возможности называть его Алистером.
До вечера, к ней в комнату несколько раз приходила Инира. Приносила еду, а потом и платье на бал. Наверное, Граций не знал, что ключница ей помогает, иначе отобрал бы у неё ключ именно от этой комнаты, а может быть, не удержался бы от соблазна и пришёл сам. Подумав об этом, Диара вздрогнула. Несмотря на то, что брачный договор, заключенный нотариусом по всем правилам вроде бы защищал её, она всё равно безумно боялась Грация и радовалась тому, что какие-то дела помешали ему прийти.
Инира была немногословна — спешила. А Диаре так хотелось расспросить её и о том, как она познакомилась с Алистером и о том, что она думает по поводу всего этого. Но ключнице надо было приготовить девушек к балу, заключительному, как она объяснила. На этом балу принцесса выберет фрейлину из прошедших все этапы кандидаток. Диара даже обрадовалась, что ей не придётся участвовать в этом фарсе. После выходки с Грацием, она считала Её Высочество вредной и злопамятной девушкой, которая требует исполнения любого своего каприза, не считаясь с другими. Если бы она знала, что так произойдёт, то попыталась бы сбежать ещё по дороге к столице. Хотя, какой смысл об этом сейчас думать? Всё равно ничего изменить нельзя.
Вечером служанки пришли, чтобы помочь ей переодеться в бальное платье и сделать причёску. Сказали, что господин Аделиос приказал. Диара заставила себе мило улыбнуться девушкам, хотя на душе снова стало неспокойно. Может быть всё, что произошло сегодня с утра, лишь часть какого-то большого спектакля, в котором ей отводится неизвестная роль? Может быть, тот ураган в глазах Алистера ей всего лишь привиделся?
Бальное платье было слишком откровенным. Подчёркивало то, что Диаре хотелось бы скрыть. Если бы она шла на вечер и с Алистером, возможно, она и смирилась бы с таким нарядом, но на балу, да ещё и рядом с довольным секретарём Его Величества, чувствовать себя так, словно тебя раздевают сотни глаз. Она поёжилась. Хоть бы накинуть что-нибудь сверху. Служанки ушли на несколько минут, чтобы вернуться потом с гребнями, шпильками и всем прочим, необходимым для создания причёски. Она должна выглядеть неотразимо, так сказал тот, кто считает, что она — без пяти минут его. Она даже не могла представить, что скажет Граций, когда узнает, что все его планы рухнули. Но тем будет интереснее.