Близость океана наложила отпечаток на здешний ландшафт, наградив его суровым и неприветливым обликом. Из-за сурового дыхания Арктики, здесь круглый год господствовали северные ветра, свирепая сила которых особенно ощущалась во время штормов. При этом люди, размещенные за естественными скальными стенами, почти не ощущали этого. Преодолев несколько сот шагов по галечным валам, которые спускались к прибою пологими пляжами, Орлов прищурившись, посмотрел наверх и тихо проговорил:
– Вот оно» Око империи». Значит, пришли мы, братцы.
– Что-то я никак не пойму, – прошептал Степанов, отдуваясь, – мы дошли до самого форта почитай, а так и не встретили ни одного разъезда казачков.
– Возможно, есаул сменил тактику караульную, – предположил Орлов, внимательно всматриваясь в контуры утеса, – хотя ты прав, странно все это. Чего нам гадать на кофейной гуще? Поднимемся к есаулу у него и спросим.
Преодолев затяжной подъем по вымощенной камнями не широкой дороге, они оказались, наконец, перед сторожевой избой, стоявшей у края огромной террасы и контролирующей вход во двор форта.
– Что-то здесь не так, – проговорил взволнованно Орлов, глядя на пустые бойницы сторожевой избы. – Ночи здесь холодные, с воды опять же сыростью тянет, а все бойницы открыты, да и караула я не наблюдаю.
– Ты, Константин Петрович, хочешь сказать, что у есаула что-то произошло? – испуганно прошептал инженер.
– Я хочу сказать, что у есаула даже в окнах сторожевой избы стекло настоящее стояло, как и в жилых бараках, а сейчас даже рам нет.
– Но, что тут гутарить? – прошептал урядник, держа наготове винтовку. – Идти надобно в сам форт, да расспросить обо всем. Да и смеркается уже, неравен час Ламберт со своими дружками пожалует.
– Верно, говоришь, казак, – кивнув, буркнул поручик, – оборону лучше с вечера занять. А при такой фортификации нам не то, что Ламберт – сам черт не страшен будет теперь! Идемте, глянем, что в избе сторожевой твориться для начала.
Входная дверь, сделанная из бревен и обшитая выцветшими шкурами лис, с жалобным скрипом отворилась. И их взору предстали две лавки, бревенчатый стол, да не большая печь, сложенная из камня.
– Я так смекаю, что здесь уже давно караулом не стоят, – пробормотал растерянно Степанов, трогая холодную печь.
– Стекла с бойниц сняты, а не выбиты, – кивнув, прошептал Орлов, садясь на одну из лавок.
– И, что все это значит? – затаив дыхание, прошептал инженер.
– Пока не знаю, – со вздохом отозвался поручик, ложа на стол фуражку, – пока только понятно, что боем этот сруб никто не брал. А стекло как предмет дорогущий, по хозяйственным соображениям сняли. Интересно откуда его есаул брал в этой глухомани?
– В низу над пляжем, в соседней скале, пласт идет угольный, – проговорил Степанов, глядя через бойницу, – в пять, а местами и в семь сажень.
– Он, что же уголь на стекло менял? – удивился Орлов.
– А ему сам Максутов разрешил мену делать на любые товары, включая мануфактуру, – кивнув, отозвался казак, – из-за удаленности форта и трудностей по его снабжению всем необходимым. Сюда ведь только по воде хоть что-то доставить можно, вот есаул и делал мены разнообразные. Ну, что, ваше благородие, идем в форт или осмотримся маленько?
– В самом-то деле, чего мы здесь мерзнем? – поежившись, поддержал инженер. – Идемте уже в форт!
– В форт говоришь? – переспросил Орлов. – В форт – это хорошо! Только Степанов прав, осмотреться нам надобно, так как не знаем мы, почему разъездов не повстречали и почему в сторожевой избе караулом никто не стоит. Понять нам надобно, кто сейчас в форте стоит – казачки наши с поселенцами или мы уже здесь свое лицо русское потеряли и враг здесь табором встал! Правитель наш, капитан первого ранга Максутов, сотнику от Черемисова при мне приказ отдавал – врасти в эти камни твердо, и держать караул прилежно. Вот мы и смекаем со Степановым, что же здесь могло произойти. Так ты говоришь, что корабли торговые, кои мимо форта шли, сюда за угольком заходили?