Подобрав опаленную вспышкой фуражку, Орлов приказал всем занять свои места у бойниц. С тем, что бы довершить начатое – добить всех раненых и контуженых индейцев, пока те не пришли в себя и не стали оказывать сопротивление.
В то время на конференции в Женеве, еще только обсуждались общие принципы, дающие шанс военнопленным и раненным воинам, рассчитывать на гуманное отношение к себе. Еще не собиралась в Париже первая международная конференция Общества Красного Креста, получившая позже название Международного комитета Красного Креста. Поэтому, приказ отданный Орловым – расстрелять раненных, не вызвал у защитников и тени смятения. Хладнокровно добив искалеченных и обожженных взрывом нападавших, защитники еще, какое-то время, молча, смотрели на кровавое, парившее месиво человеческих останков. Наконец зловещую тишину, повисшую в бараке, нарушил поручик:
– Все живы? Никто не поранен?
– Вроде все, – хрипло отозвался Степанов, усердно крестясь при этом. – Сколько же мы их наколотили? Не уж то всех положили?
– Ну, всех или нет, пока не ясно, – выдавил старшина. – Но я так смекаю, что большая часть нехристей навсегда слегла под стенами «Ока империи». Это хороший мы им урок преподали.
– Не знаю даже, двинут ли они еще на один приступ, – проговорил Орлов, массируя руками виски, – поэтому всем оставаться на своих местах. А ты, старшина, с Петрухой займите место у пушки. Пойду я поищу англичанина среди убиенных. Глядишь еще живой окажется, да через речи расспросные сможем ответы получить… Ежели вновь в штыковую ударят, то выстрел из пушки производить только по моему сигналу! Как только сниму фуражку – сразу фитиль запаливайте, но не раньше! Все понятно?
– Ты же погибнешь, Константин Петрович! – выпалил с ужасом инженер. – Как же мы без тебя до Ново-Архангельска доберемся?
– Не дрейфь, Иван Иванович, – устало проговорил Орлов, закуривая дрожащими руками папиросу. – Я знаю время прогорания фитиля, раньше времени не пальните и все будет в порядке! Упаду я перед выстрелом, Бог даст заряд верхом пройдет, а вы огнем мое возвращение поддержите. Да и не думаю я, что они вновь с такой резвостью в приступ пойдут, вон скольких за секунду искромсали.
С трудом открыв входную дверь, которая оказалась заваленной трупами нападавших, Орлов вышел на крыльцо и, достав из-за ремня револьверы, осторожно двинулся на поиск англичанина, старательно обходя и перешагивая через человеческие останки. Ему нужен был Артур, которого он увидел за секунду до взрыва и которого он хотел непременно допросить. Он прекрасно понимал, что рискует получить пулю в спину от одного из притаившихся врагов, но выбора не было, нужно было рисковать. Англичанин явно знал многое и это многое в случае удачи, несомненно, помогло бы принять верное решение о том, что делать дальше.
Осторожно пробираясь к обезглавленной взрывом лошади, он выстрелами из револьверов, обрывал страдания умирающих от ран. Расстреляв патроны, озираясь по сторонам, он сунул их за ремень и достав шашку, добрался наконец до убитого коня. Тела же англичанина нигде не было видно.
– Где же вы, мистер? – закричал он, пытаясь найти Артура среди убитых. – Отчего же прячется храбрый англичанин? Что-то я не вижу рвения как у Моисея, который в один день мог уничтожить десятки тысяч язычников! Слышишь меня, капитан? В твоем лице я думал увидеть усердие первосвященника Финиеса! Который одним копьем поразил иудеев и моавитян! Ты слышишь меня или нет? Ты же с таким усердием и злостью хотел уничтожить нас, а теперь прячешься! Наверное, ты вспомнил мои слова, что быть битым Наполеоном не разумно?
Внезапно утреннюю тишину нарушил крик Степанова:
– Ваше благородие! Поостерегитесь сзади!
Резко обернувшись, Орлов увидел едва стоящего на ногах индейца, сжимавшего в руках дротик.
– Ты все еще не навоевался? – зло процедил поручик, помахивая кривой шашкой. Видишь, какой у меня шамшир? Из дамасской стали кованный, как раз для твоей пустой башки!