-Они работорговцы.
У кого-то на лице отразилось облегчение, кто-то, напротив, сжал зубы.
Но Лила все-таки добилась своего, разыграв модель поведения в лицах, суть которой крайне проста: не видя ситуацию целиком, любая догадка заведомо пугающая.
Две недели спустя.
Мне несказанно повезло: душевые отсеки в пристройке делились перегородкой на мужской и женский. И поскольку исторически сложилось, что женщин на острове работало мало, то и душевая имелась всего одна. Мылись мы по очереди, без риска возникновений неловких ситуаций и последующих вопросов: «Что за шрам?», «Ты не пробовала его свести?», «Так ты поэтому ходишь в закрытых рубашках?». Нет ситуации-нет вопросов.
За две пролетевшие недели наша группа успела пообвыкнуться к здешнему бешеному ритму и приспособиться к хроническому недосыпу, которого, как оказалось, в студенческие будни мы не познали в полной мере. Ночи так скоро сменяли дни, что только календарь и мог подсчитать сутки практики. Темнело на Ро Су рано, а с темнотой просыпалась ночная жизнь.
Состав нежити изобиловал и поражал. К счастью для всего мира, большая часть порождений тьмы боялась воды, поэтому ареал обитания оставался узким. Но к несчастью для Ро Су, именно поэтому весь мир и не заботился о проблемах острова, давно махнув на него рукой как на не представляющий ни выгоды, ни интереса.
В первую же ночь мальчишки близко познакомились с трерами – умершие наемники, чье тело использовали прахи.
-Что за слово? – хмурилась Брита, когда утром ребята рассказывали о своих приключениях.
-Прахи – женщины, бесполезно погибшие насильственной смертью на алтарях. То есть, выброс энергии произошел, но по каким-либо причинам не был корректно маршрутизирован. Они бестелесны, но могут принимать свой прежний облик, - просветила я сокурсников, опередив открывшего рот Соника.
-Их сила позволяет им подчинять любые неуспокоенные души? Или им подвластны только наемники?
-Есть определенная зависимость, - снова взялась я за лекцию. – Во-первых, территориальная ловушка, во-вторых, прахи выбирают воинов, чтобы те могли убивать. Ро Су замкнут. Вся имеющаяся здесь нежить – это бывшие жители и посетители острова. Но если вы вспомните историю, то много веков назад именно отсюда пошел опыт алтарей. А это значит, что тут совершались первые жертвы, на спасение которых направляли отряды эритов и частных наемников. Здесь проходили столкновения и несколько гражданских войн. Вот и получили клочок земли в море, где обосновались треры, прахи, призраки и прочие, более безобидные.
-Я предлагал свалить, -снова поддел ребят рыжий, ставшей коронной фразой.
Лагерь, поселения и города имели существенную защиту, за которую соваться с заходом солнца не следовало. Тем и спасались. А бравые боевики вооружались амулетами, полной шкалой шримов, и совершали групповые вылазки с целью сократить местную незаурядную популяцию.
Но Ро Су стал домом не только для нежити, водились тут и уникальные существа, не причиняющие вред живым. Например, мне удалось увидеть собственными глазами черную щэл – маленькую, словно котеночек, лисичку с мягкой бурой шерсткой. Передвигалась она преимущественно над землей, в двадцати сантиметрах. Щэлы слыли ласковыми зверьками и иногда селились у людей в качестве домашних питомцев. Я увидела одну такую мордашку в городе, когда мы выбирались с Командиром на рынок, и не смогла пройти мимо, взяла на ручки, погладила доверчивое существо. К милым зверькам сложно оставаться равнодушным, а если помножить на неосуществленное с детства желание завести четвероногого друга, то я и вовсе сдалась очарованию щэл.
Так же к безобидным тварям, которых я лично еще не видела, но источники утверждали, что они здесь водятся, можно отнеси крупных птиц, имеющих подобие человеческих лиц - сиры. Если верить иллюстрациям и описаниям в учебниках, их рост достигал метра, а крылья в размахе –трех. Щели глаз без век, впалый нос и большой рот с острыми рядами зубов. Питались сиры в основном ворованными курами, но иногда им перепадало счастье в виде подачек от местных жителей.
Как таковой, экскурсии по приезду мы не получили, поэтому узнавали об острове в редкие моменты выхода в ближайший городок, больше похожий на базар от края и до края. Командир всегда с раздражением встречал желание студентов выбраться из вверенной ему части. Возможно, потому что ему приходилось нас сопровождать, то есть тратить свое время на бесполезную возню, как он выражался.
К грубости мужчины мы не привыкли, но открыто на конфронтацию никто кроме меня пойти не рискнул. Я вовсе не отличалась смелостью и, возможно, придумай он мне другую кличку, не роптала бы. Но Командир как в первый день определил меня «книжным червем», так на том и остановился. Я думала, что прозвища, ярлыки, определения – это удел учебных заведений, причем, исключительно среди учащихся. Как выяснилось, заблуждалась. Всю неделю ко мне обращались не иначе, как «Книжный червь». На фырканье и недовольные взгляды мужчина не обращал внимания, просто игнорировал. И в один прекрасный день, когда я, расстроенная неудачей на раскопках, попалась на пути Командира, алчущему помощи теоретика, случился взрыв.