Его лицо за короткий миг потеряло оттенки. Глаза потухли, подбородок вытянулся. На меня смотрели темные провалы, вокруг которых начали проступать острые кончики перьев. Пальцы вцепились в железо, ногтевые пластины деформировались, чернели и превращались в загнутые когти.
Мне стало трудно дышать. Я в ужасе смотрела на трансформацию и не могла заставить себя сглотнуть заполнившийся слюной рот. Горло перехватило спазмом, но глотательный рефлекс все еще пытался сработать, отчего мне казалось, что я вот-вот задохнусь.
Символы на прутьях обозначили, что решетка в скором времени будет отворена.
Брошенный взгляд в сторону – к нам на помощь никто не спешит. Я крепче обняла женщину, плотно зажмурившую глаза и что-то шепчущую себе под нос.
-Она выбрала тебя. Не меня, - дверь откинулась, ударившись о стенку неподвижной части решетки. Ри медленно входил на алтарь, его пальцы то напрягались, то расслаблялись, недвусмысленно готовясь применить их в качестве оружия. С каждым коротким шагом он все более видоизменялся. Перья покрыли предплечья, вытянулись клыки, безрукавка натянулась на увеличившемся торсе. Его и без того внушительную фигуру окутали черные тени, ластившиеся к нему, как голодные кошки.
Картинка перед глазами дернулась и съехала. Затылок налился свинцовой тяжестью. Усилием воли удавалось удерживать сознание наплаву, но организм надеялся спастись в обмороке.
Лила что-то выкрикнула. Эрит подскочила с лавки. Поздно.
-Я же ее дочь, - голос дрожал. –Как она могла выбрать не меня?
-Я любил ее! – выпад. Секунда.
Я взывала от чудовищной боли в плечах, когда демон вцепился в них и оторвал меня от пола. Ноги беспомощно искали опоры, норовя встать хотя бы на носочки.
-А она выбрала тебя! Теперь она поплатится!
Я ошибалась. Ри не просто обезумел – безумие стало его одержимостью. И это из-за меня? Из-за маленькой девочки, явившейся причиной его несчастий? Какое, должно быть, я вселяла ему отвращение. Каким я делала его слабым. И с этой слабостью он не мог бороться ничем, кроме как физической силой.
-Простите, - я смотрела в провалы черных глаз и не могла сдержать слез. Было обидно, больно, до безысходности страшно. И вместе с тем меня топило жалостью к этому безумцу, как могло быть жалко существо, не способное ни прощать, ни любить. Как могло быть жалко того, у кого болезнь поражает не органы, а душу. Мне это виделось самым страшным недугом. -Простите меня, пожалуйста.
-Ненавижу тебя, - с исступлением выкрикнул он, и черные тени метнулись в стороны, заполняя пространство.
Спину опалило огнем, вырывая из груди новый крик. Истошный, надрывный, с брызнувшими слезами и кровью из ран. В ушах зазвенело, отрубая все звуки кроме собственного тяжелого дыхания и часто стучащего в голове пульса. Я обессилено обвисла в руках демона, ощущая всепоглощающую тупую боль в спине, парализующую остальные части тела. Наверное, вот так и умирают будущие великие маги. От собственной глупости и длинного языка.
Где-то между забытьем и явью показались бордовые крылья, несущие к алтарю большую птицу с человеческими ногами. Широкие, мощные крылья настигали нас, разбивая воздух, яркими пятнами вплетались в темноту. За спиной птицы сверкали вспышки, разбивающиеся о защитный купол. А потом сжимающие меня руки разомкнулись, но я вместо того, чтобы упасть с высоты, плавно опустилась на прозрачное стекло, заботливо поддерживаемая почти неслышной магией.
Ри, за шкирку выброшенный за пределы клетки, пролетел над каменным настилом и впечатался в боковую стену. Вертикаль его не остановила, он тут же резво вскочил и, криво улыбаясь окровавленным ртом, бросился в атаку на красноволосого айтарина. Без предисловий и вступлений.
Стекло алтаря приятно холодило мой висок, веки размеренно опускались и поднимались. Единственный звук, который я слышала – тонкий писк на одной ноте из центра головы. Изображение скакало, замедлялось или, наоборот, набирало скорость, то становилось размытым, и я не могла с уверенностью заключить, что на самом деле происходило перед глазами. Мужчины дрались, нет - скорее, они убивали друг друга, с остервенением разукрашивая лица кулаками и когтями. Они даже почти не прибегали к магии, будто получая удовольствие от давшей выход агрессии.
Невероятно хотелось спать, но ресницы упорно приоткрывали завесу, чтобы разглядеть Эла. Покрытого перьями, как своими татуировками, но все еще узнаваемого. Он вот сражается за нас, а что же я? Улеглась тут, приготовилась к смерти. Ну, уж нет.