«Ты знаешь, почему Эл помогает мне?» - решилась написать. Больше мне спросить не у кого. Айтарин ни за что не ответит. А коли подвернулась удача в лице разговорившейся сокурсницы, то упускать ее не стоит.
На этот раз Лила задумалась, а затем медленно вывела строку.
«Из-за женщины».
У меня упала челюсть. Ах, он…что не дело, так все к женщинам! Нет ему никакой веры, все его слова обман и ложь. Обнимает еще, говорит такое, что желудок ворочается, а на самом-то деле!..
В прострации выводила закорючки вокруг своих вопросов, прогоняя в голове, что еще можно узнать у девушки. Спросить о Хозяине опрометчиво, а если бы Лила знала и хотела рассказать об этом, то с помощью карандаша уже поставила бы в известность.
Посему выходило, что чем больше я задала бы ей вопросов, тем больше бы дала сведений о себе, что нежелательно из соображений безопасности. Даже если она и видела, что произойдет и почему, то не торопилась продолжать переписку. Уже в конце пары я написала заключительный вопрос:
«Ты можешь сказать, что произойдет со мной во время затмения?»
Ведь в том числе ради него я шла к последней парте. Знает ли, а если знает, то, что сможет рассказать о дне, которого так страшно ждать.
Лила прочитала и прикрыла глаза, карандаш в ее пальцах нервно качался туда-сюда. До звонка она так и не ответила, не смотря на повисшее нервное напряжение между нами.
-Пойдем на площадку, - сразу по окончании лекции проговорила она и, молниеносно подхватив тетрадь с карандашом, встала со стула.
Я на стуле тоже не задержалась, собрала письменные принадлежности и поспешила за девушкой, крайне взбудораженная продолжением диалога.
Площадкой студенты называли место в соседнем здании, отведенном под хранение мебели, старых сломанных стульев и прочего хлама. Если спуститься по винтовой лестнице в самый низ, то открывается плохо освещенное помещение с редкими колоннами, образующими круг. Использовать нижний этаж для хранения не могли из-за крутых ступенек и ограниченного пространства, однако местечко облюбовали парочки и прогульщики.
Вот и сейчас нам пришлось шугануть двух парней с третьего курса. Хотя чего уж там, когда они увидели плывущую Лилу с туманным взором, сами подорвались и оставили нас наедине.
Как ни крути, а прорицатели умели нагнать озноб. Имея отстраненный, пугающий и замкнутый вид, они предпочитали по возможности по дуге обходить встречающихся людей, всем видом показывая, чтобы к ним не приближались. Желающих особо не водилось, можно было бы так не напрягаться. Сложно найти желающего предстать перед другим открытой книгой да еще и с дефектами. А если кому доводилось встретиться с ними взглядами, то не передернуть плечами мог только редкий случай. Глаза прорицателей, как глаза маленьких детей, они будто знали весь мир и каждую отдельную жизнь в частности, будто они видели столько, сколько не дозволено никому, даже коллеге. Или тем более коллеге, кто знает. Ходили слухи, что прорицатели не любили делиться друг с другом своими видениями. А, может, этика? Я никогда не любопытствовала на сей счет за ненадобностью. Правда, теперь это меня заинтересовало, могли ли студенты Университета знать столько же, сколько Лила? А преподаватели?
Девушка повернулась ко мне и достала из кармана сложенный вчетверо листок. Развернула и показала мне:
«Начерти скрывающий контур, оставляя лишь след аур. И пока не спрашивай ничего».
Мое лицо вытягивалось по мере прочтения. Что происходит? Она хоть представляет, как сложно его рисовать? Тем не менее, откинув сомнения, достала из поясной сумочки, вечного спутника специалиста по чертежам, белый мел и показала его девушке, мол, приступаю. Та кивнула.
Я на глаз прикинула площадь помещения и точки опоры для чертежа, надела специальную перчатку на безымянный палец и мизинец, чтобы не стесать ребро ладони об каменный пол во время работы, и приступила к разметке. Вторым этапом я соединю пунктирные линии, а третьим этапом введу нужные символы. Когда я закончу, нас никто не сможет видеть и слышать. Лишь бы у меня хватило сил его поддержать до конца разговора, энергию он сосал нещадно, поскольку требовал регулярной подпитки, а не разового вливания сил.
Активированный круг вспыхнул сиреневым цветом и образовал мутную переливающуюся стену, бросающую на наши лица зловещий оттенок.
-Мне всегда нравилось, как ты создаешь контуры, - похвалила Лила, слегка приподнимая уголки губ. –Я помню, что поддерживать его сложно, а силы у тебя мало.
-Я выдержу. Рассказывай. Больше всего меня интересует, как много тебе известно и кто еще также хорошо осведомлен?