— Видите ли, на тонкой кожице я расположил изображение фотоаппарата, и каждый издалека увидит перспективу запечатленья. А то ваша конституция уменьшает восторг некоторых — слишком мал фотограф, чтобы увидеть…
— Анатолий Леопольдович, вы из меня клоуна хотите сделать? — хмыкнула Ленни, однако рекламный шар привязала. Лурье и сам по утрам бродил с громоздким аппаратом вокруг центральной клумбы, но его давно мучил артрит, поэтому больше часа держаться на ногах ему было тяжело.
Воздушный шар с намалеванными на нем каракулями, снующий туда-сюда в двух с половиной метрах над землей, было первое, что привлекло внимание Кторова, когда он зашел в парк, надвинув шляпу и поправив темные очки в пол-лица. Шар пролетел над главной аллеей к карусели, и Кторов тоже зашагал туда. Забренчали, тронувшись, расписные деревянные кареты, и он подумал, что мог бы воплотить мечту — под покровом ночи подкупить владельца и прокатиться в заводном экипаже, куда взрослых не пускают ни под каким видом. Между тем шар переместился в сторону зоологического павильона — географию парка Кторов знал назубок: не один год слонялся от аттракциона к аттракциону, предлагая помощь в починке механизмов. Теперь пузырь завис, судя по всему, над домиком со стеклянными стенами, где в аквариумах разноцветные рыбешки бесшумно наворачивают круги. Не мигая, Кторов следил за пузырем, прислушиваясь к тому, как в голове у него шуршал чертеж — сами собой пересекались линии крепежа, защелки, узлы. Так обычно рождался новый механический гэг — пока он не знал, какой именно. И тут пузырь сделал ему ручкой — видимо, отвязался от владельца и полетел по собственным делам. Прощаясь с ним, Кторов приподнял шляпу.
Солнце скоро скрылось, разноцветье клумб побледнело, толпа в парке поредела — наступило время обеда. Ленни собралась уходить, но тут взгляд ее — особый взгляд охотника, к которому она приучилась, собирая с Неточкой сюжеты для киносъемок, — остановился на интересной сценке. На одном из столиков неприметного кафе, притулившегося около увитого плющом забора, была выложена гора винтиков, гаек и прочей металлической мелкотни, из которых чьи-то большие костистые пальцы выкладывали узоры — то так, то эдак, — видимо продумывая схему работы какого-то механизма. Механический спектакль! Ленни стала щелкать фотоаппаратом. Раз! — и рука сгребла свое инженерное богатство со стола. Ленни перевела видоискатель и сфотографировала лицо: очки, прямая линия губ, будто не приспособленных для улыбки.
Допив стаканчик, Кторов отправился в сторону шапито, где предполагал встретиться с давними цирковыми знакомыми, которых хотел затащить в съемочные чертоги. Для фильмовых серий нужно все больше гэгов, один он уже не справлялся.
Ленни посмотрела вслед высокому нескладному человеку и помчалась проявлять снимки. Вот бы снять сцену с руками и винтиками на пленку! Для фильмы, которой она уже придумала название — «Фантом с киноаппаратом», — это был бы сквозной ход! Рифма, которая соединила бы все ее маленькие сюжеты, пойманные врасплох! Случайный посетитель кафе собирает и разбирает за столиком механизм мира.
Сложив через полтора часа высохшие фоточки в конверт, она пришла к шатру шапито — вдруг странный верзила еще там? А Кторов как раз из шатра выходил. Так они и познакомились. И проболтали час. Возвращаясь вечером домой, Ленни обратила внимание на плакат, перегородивший улицу около синематографа «Вечерний бриз». Лицо без улыбки с прямоугольными чертами. Это же ее новый знакомый!
Смешную они представляли парочку — в сущности, Ленни едва доставала Кторову до талии. Однажды теплым и ласковым вечером она даже подумала — а не может ли быть у них интрижки? Так легко они вместе перескакивают в другие миры, совершенно, казалось бы, осязаемые и материальные. «Нет», — ответила она себе. Не стоит связываться. Ведь с ним надо быть готовой ко всему. Например, расстегнешь пуговички его рубашки — одну, вторую, третью, — а там не только впалая грудь и ребра, а еще в пупок заезжает игрушечных размеров настоящий паровоз. «Человек ли он?» — размышляла Ленни засыпая.
Как-то Кторов сказал ей:
— Приходите в воскресенье ко мне на дачу. Я устраиваю прием.
— Вы? Прием? — поразилась Ленни, так не вязалось это слово с Кторовым. Если бы он пригласил ее в механическую мастерскую на сборку паровоза или в цирк на репетицию нового номера… Выяснилось, однако, что цирк все же будет, а главной циркачкой Кторов предполагает представить Ленни.