– Здравствуйте, – поздоровалась, подойдя к ней вечером, в самое ходовое время.
– Ой, Ариша, а ты чего здесь? – удивилась женщина, ставя обратно на витрину не проданные игрушки. – У тебя же выходной.
– Да проверяла кое-что, – отозвалась я и спросила. – Как продажи?
– Да как–то не очень, – грустно ответила собеседница. – В твои смены больше уходит, чем я продаю за оба дня. Видимо пора себе замену искать.
– Не в этом дело, – возразила я, отрицательно качнув головой. – Переставьте завтра утром местами шары на одной из верхних полок, и на одной из средних.
– Зачем? – спросила Анна Сергеевна.
– Я так делаю каждое утро, – пояснила я. – Отсюда и продажи.
– Из-за перестановок? – удивилась собеседница.
– Ну да, покупатель проходит мимо и замечает, что витрина постоянно меняется, – начала я объяснять, глядя на Анну Сергеевну, на лице которой по мере моего рассказа проступал восторг. – Думает, что их уже все покупают и спешит успеть выбрать и для себя. Ну и две недели до нового года, конечно, играют роль.
– А я тебе говорила, – довольно вставила женщина, всплеснув руками и глядя мне за спину.
Закончив объяснение и заметив её бурную жестикуляцию, развернулась и увидела высокого незнакомого парня в кепке и модной утеплённой косухе, с прищуром разглядывавшего меня.
Пусть дедукция и не мой конёк, но понять, что это и есть тот самый хам, грубивший за спиной в мой первый визит – труда не составило. Вот это да. А с виду и не скажешь. Широкие скулы, ямочка на подбородке – он мне понравился даже. Тут же одернув себя, разозлилась. Ну, давай, скажи какую-нибудь гадость, не умеющий извинятся заносчивый павлин. Но ничего сказано не было. Он молча продолжал меня сканировать, фоторобот составляет что ли? Не люблю такое пристальное внимание.
– Анна Сергеевна! – возмутилась я, поежившись и переводя на неё своё внимание. – Я же говорила, что не буду с ним работать.
– Так ты и не на работе, – тут же отозвался хам-Олег, ответив за маму.
– И правда, Арина, – тут же согласно закивала та.
Растерянно переводила взгляд с одного на другую, отмечая удивительную схожесть и пытаясь придумать достойный выход из ситуации.
– Ну, ладно, – выдавила из себя, признавая, что крыть то нечем, сама же в выходной притащилась. – До свидания, Анна Сергеевна.
Гордо задрав голову вверх, развернулась и зашагала прочь. Весь следующий день провела за просмотром проспектов с курсами по шитью. Рассудила просто, двадцать три года ещё не подходящий возраст для сожалений и похорон заветных желаний. Стоит попытаться научиться шить, раз до сих пор этого хочется и, если не попробовать сейчас, потом то точно жалеть буду. Выходя на работу в растрепанных чувствах даже не заметила, как пролетел первый день смены, а в начале второго, обнаружила стакан из любимой кофейни, с заклеенной смайликом крышкой, как делают при доставке и надписью на салфетке под стаканом с пожеланием хорошего дня. Пила и удивлялась. Внутри оказался кофе, тот самый, мой любимый, с корицей и карамелью. Поэтому, уходя домой, послание с благодарностью на салфетке оставляла уже я. Выйдя после очередных двух выходных с сожалением подумала, что работать мне тут осталось всего ничего. А к этому месту я уже успела привыкнуть и, действительно, буду очень скучать. В обед меня навестила Анна Сергеевна, разрешив отлучиться перекусить на целый час. С чем этот жест был связан – поняла по возвращению на двадцать минут раньше. Вовремя замерев за эскалатором и услышав очередной, не предназначенный для моих ушей, разговор.