— День добрый, Лев Иванович! — окликнули его откуда-то сверху.
Гуров поднял голову и увидел на третьем этаже свесившуюся вниз фигуру с пышной кудрявой шевелюрой. Мужчина средних лет довольно улыбался ему и приветственно махал рукой. Лев не сразу вспомнил, кто так радуется встрече с ним, а когда вспомнил, обрадовался, пожалуй, даже сильнее.
— День добрый, Назарчик! — радостно крикнул он в ответ. — Давно не виделись.
С Назарчиком жизнь сводила Гурова довольно часто, но последние года три их пути не пересекались. Назарчик служил в «Независимой газете», среди журналистов имел титул «Ходячая премия», а в среде читателей ценился за красивый слог и интересные темы, на которые у Назарчика имелся нюх.
— Да уж, давненько, — согласился Назарчик и полюбопытствовал: — Какими судьбами в мэрию? Кто-то из «неприкасаемых» проштрафился?
Говорил он громко, почти кричал, но тот факт, что он находится в здании мэрии и при этом нелестно отзывается об ее обитателях, журналиста совершенно не беспокоил. Гуров последовать его примеру не мог, так как его информация была сугубо секретного характера.
— Спускайся вниз, пообщаемся, — предложил Лев, и Назарчик тут же исчез.
Через несколько минут он уже тащил Гурова к скамейке в ближайшую аллейку. Оказавшись на достаточном расстоянии от мэрии, Назарчик перешел на шепот и спросил:
— На кого зуб точите?
— С чего ты взял, что я на кого-то точу зуб? — изобразил удивление Лев.
— Да ладно, Лев Иванович, я ведь профессионал. Слышали бы вы, как прозвучало предложение пообщаться. Я сразу понял, что здесь пахнет сенсацией, а теперь вы мне, простите за дерзость, в уши льете? Нет, Лев Иванович, так дело не пойдет. Хотите, чтобы я вам помог, так хоть не хитрите.
— Сдаюсь, — шутливо поднял вверх руки Гуров. — Я действительно нуждаюсь в помощи, и в мэрию приехал по щекотливому делу. Возьмешься помочь?
— Вот это другой разговор, — расслабился Назарчик. — Разумеется, помогу, Лев Иванович, мы ведь давние друзья. О чем идет речь?
— Только в своих статьях ты этот материал использовать не сможешь, — предупредил Гуров.
— Сейчас не смогу, потом пригодится, — пожал плечами журналист. — Вы же знаете, я парень терпеливый. Так в чем заключается проблема?
— Меня не пускают внутрь, — честно признался Гуров.
— В каком смысле не пускают внутрь? В мэрию? — уточнил Назарчик.
— Да, в мэрию, — подтвердил Гуров.
— Вас интересует кто-то конкретный?
— Да.
— Кто?
— Пресс-секретарь Фокин.
— Тю! Проще простого. Что натворил? — Назарчик весь превратился в слух.
— Сказать не могу, — покачал головой Лев.
— Хоть с каким делом связан? — настаивал Назарчик.
Лев вдруг вспомнил, что дежурному уже называл причину визита, поэтому ответил:
— Валерий Кадацкий.
— Ого! Убийство? Вот это поворот! — воскликнул Назарчик. — Неужели этот слизень мог кого-то ненавидеть так, что решил прикончить? Представить себе не могу Фокина хоть с каким-то подобием эмоций. Хотя, в тихом омуте…
— А Фокин — тихий омут?
— Болото, затянутое тиной и ряской, — припечатал Назарчик. — Должность занимает только номинально, на самом деле всем заправляет Гриша Ячников, а Фокин так, для фото.
— И как мне до него добраться? — спросил Гуров.
— Видите кафе? — Назарчик указал на помещение с торца соседнего здания. — Идите туда, через пятнадцать минут я вернусь с Фокиным.
— Надеюсь, охраны у него нет?
— Разумеется, нет. Кому он нужен? — ответил Назарчик и помчался обратно в мэрию.
Вот так благодаря давним связям Гуров получил доступ к «тихому омуту» господина Фокина. В действительности он оказался не таким тихим, каким рисовал его Назарчик, но бессмысленным и бесполезным человеком — это точно. Гуров потратил на беседу с ним не меньше полутора часов, а все, что получил на выходе, — угрозы лишить погон и должности. И хоть признания в том, что Фокин пользовался услугами Кадацкого и остался ими недоволен, Гуров не получил, все же пользу беседа принесла.
Теперь Лев был убежден, что, если бы Фокин решил избавиться от Кадацкого, убивать бы он его точно не стал. В его арсенале есть гораздо более эффективные и болезненные способы, особенно для амбициозного человека, каковым являлся Кадацкий. Будь у Фокина реальные претензии к убитому, он бы в два счета очернил его репутацию так, что Кадацкому оставалось бы только свернуть лавочку и уехать из Москвы, а еще лучше — и вообще из страны. Придя к такому выводу, Гуров отправился обратно в Управление.