– Ничего не хочу. Буду избавляться пока не поздно, пока никто не узнал. Не хочу я проблем. Не хочу.
Посреди небольшого кабинета со стеллажами упирающимися в потолок, с рядами разноцветных коробочек, стояла засунув руки в карманы хозяйка магазина Вера и озабоченно рассматривала Татьяну. В какой-то момент взгляд её остановился и минуту другую не двигался. Вера как будто вспомнила что-то из прошлого, словно увидела в Татьяне кого-то давнего, а может быть даже себя саму.
– Значит так, молчи, никому ни-ни. Иначе я тебе не товарищ. Помогу, чем смогу. Только учти, – она ткнула в Татьяну морщинистый палец, – если кто узнает, не вздумай меня приписать. Поняла? Я достану таблетки, выпьешь и всё того, ну ты поняла. Будет больно, но недолго. А если повезёт, даже больно не будет. Так что не вздумай кому ляпнуть. Тем более матери. Она меня укокошит, если узнает.
Во взгляде Веры оптимизм, твёрдость и уверенность в принятом решении. Татьяна кивнула в знак согласия. Так просто Вера всё поняла и обязательно всё решит. Главное, мама не узнает.
Два дня Татьяна ждала, вот сейчас Вера позовёт, скажет, что делать. Но та, как будто забыла. Ходит, с товаром возится, даёт указания по ценам, по продуктам, а на важную для Татьяны тему ничего не говорит. Не смотрит заговорщицким взглядом, ни делает тайных знаков. Словно и не было между ними того разговора. Приснился видно, а на самом деле ничего не было.
На третий день утром позвала хозяйка Татьяну в кабинет.
– Вот держи, – она протянула маленький бумажный пакетик свернутый вручную, – время подгадай, чтобы не дома, а в магазине была. Примешь все сразу. Да, и не забудь закрыть дверь. Если скрутит, пойдешь в дальнюю подсобку отлежишься. Сначала просто покрутит, а потом, когда выскочит, замотайся как положено, а то может ещё покровит несколько дней.
Все эти слова, простые для Веры, Татьяне казались совершенно колдовскими. То, что легко произносила хозяйка, страшным комом подкатывалось к горлу. Выпить, скрутит, выскочит, отлежаться. Что это значит? Страшно, очень страшно. Но нужно сделать. Очень нужно. Сначала больно, потом пройдёт. Разрешиться.
Потом, после этого, Татьяна больше никогда не станет приходить к Сашке. Раз он так поступил с ней, значит – недостоин. Раз сказал такие слова, значит не любит и видно не полюбит никогда. Нужно действовать, избавиться и забыть. Всё забыть.
Глава 21
Студент пятого курса Иван Ильин два года снимал комнату в доме, что находится напротив небольшого продуктового магазина. Два года Иван ходил в этот магазинчик за пельменями, основным продуктом нехитрого студенческого рациона.
В самом начале, когда ещё только снял комнату, он почти никогда не смотрел в окно. И совсем не предполагал, что спустя некоторое время, будет пристально рассматривать витрины магазина и ловить в них каждое движение молоденькой продавщицы, которая с середины лета стала там работать.
Он видел всё. Как она разговаривала, смеялась, хмурилась, подавала товар, отсчитывала сдачу. Порой как завороженный он просиживал у окна целый час или два. Одни и те же движения продавщицы гипнотизировали его сознание, он словно во сне, смотрел и не мог от этого сна оторваться.
Когда Иван впервые увидел её за прилавком, он почему-то сразу понял, что она совершенно несчастна. Но её, всегда неприветливое лицо всё равно нравилось ему. Казалось, если бы она была, хоть немного счастливее, то лицо её было бы ещё красивее. Оно и так без изъянов, а в редкие моменты, когда она улыбалась и вовсе делалось прекрасным.
Ещё, он помнил совершенно точно, в тот момент, когда впервые увидел эту девушку, в ту же секунду, почувствовал что влюбился. И кажется – навсегда.
В магазин он ходил не часто, чтобы она, не дай бог, не заподозрила его в слежке. Но если уж приходил, старался побыть как можно дольше.
Отчего-то Иван знал, продавщица из небольшого магазинчика – Татьяна, обязательно должна стать его женой. Единственное чего он не мог представить, как это осуществить.
Ходить, смотреть на неё из-за стеллажей, совсем не выход. Нужно делать что-то, а что тут сделаешь, если Татьяна всегда такая строгая. Он очень хотел с ней познакомиться, но страх перед её настроением буквально сковывал движения, отсекал любые звуки готовые родиться в горле. Он боялся. Сама мысль о том, что нужно заговорить отпугивала. Такая девушка не станет с ним разговаривать. Это точно.
Пару раз, правда, она сама заговаривала с ним, наверняка, только для того чтоб поскорее выдворить его из магазина. Чтобы, он не ходил, не мозолил ей глаза. Уверенности Ивану явно не хватало. Ни на то, чтобы спросить о чём-то, ни чтобы пригласить погулять. Нет, на это он просто не был способен. Чем дальше, тем больше он злился на такую свою нерешительность. Много раз за это себя ругал. И ждал случая, удобного момента, когда сумеет побороть страх и стеснение. Но такой момент не наставал, Иван всё больше замыкался, в отчаянии и злобе на самого себя.