А вообще, Александр Фомин справедливо полагал, что это он отхватил большой куш. Тогда как жена его Вика считала, что покорила самого красивого солдатика во всей воинской части отца. Все были счастливы, но до того момента, когда Сашка стал ощущать свою полную зависимость от этой семьи. С самого начала ему, безусловно, всё очень нравилось, он с удовольствием выполнял всё, что указывали. Он сам указывать тут пока не волен. Ведь эти люди владеют всем, что у него есть.
Со временем зависимость эта стала сильно тревожить его, ведь каждый из семьи Чурбак мог в любой момент убить на корню всякую его инициативу. В конце концов, он всё-таки смог реализовать одну из своих задумок. Сумел показать себя как человека делового и серьёзного. Это дало ему некоторое преимущество, шанс попробовать разделить семейство путём отъезда с женой в свой родной город. Он смог убедить Викторию в том, как хорошо будет вдвоём, как чудесно они заживут, если родители перестанут вмешиваться во все дела. Да и по своим родителям скучал. И знал точно, они-то в его дела точно не полезут. Ну, а спустя некоторое время, Сашка прямо потребовал у Виктории переехать в его родной город, там жить и работать самостоятельно, а не под указками её отца. Вика хоть не сразу, но согласилась, потому что почувствовала в словах мужа угрозу своему браку, которого она совсем не хотела разрушать.
Он много работал, прежде чем почувствовал некоторую свою значимость. Многое держалось теперь на нем самом. Понемногу, не сразу он стал показывать характер, даже настаивать на своём мнении в спорах с женой, чего раньше почти никогда не случалось. Он всегда уступал, но сейчас всё понемногу начинало меняться.
Поначалу, эти его капризы или как их лучше назвать – попытки стать снова самим собой Виктория принимала не слишком хорошо, ведь привыкшая повелевать она совсем не ждала, что вскорости молодой муж попытается повелевать ей самой. Но уже спустя немного времени она решила – мужчина должен собственно быть мужчиной. Рассуждает он вполне логично, а она спорит с ним по привычке, оттого что всё делается так как она скажет. Но раз он имеет свою собственную точку зрения на уже теперь совместный бизнес, ничего плохого в том, что он будет решать некоторые вопросы самостоятельно. Ведь сама она совсем не разбирается в стройматериалах, а ему интересно.
Так, она оставила споры и позволила ему наслаждаться игрой в хозяина. Сама же только иногда встревала в эти дела, только когда чувствовала, что он поступает неверно. Доводы отца тоже брала в расчёт. Он ведь хоть и дал денег, и позволил им обзавестись бизнесом, но это не значит, что теперь не может советовать или подсказывать. Это конечно бесило Фомина, но уже не до такой степени как раньше.
Глава 7
Работа, работа, работа. Некогда думать о чём-то другом. Счета, покупатели поставщики. Люди, их лица, словно в калейдоскопе мелькают, не упомнишь. Товары новинки каталоги. Снова счета. Деньги, деньги, деньги. Они берутся неоткуда и пропадают в никуда. Их много. Вот они есть, а вот их уже нет.
Магазин стройматериалов, который Фомин открыл, не даёт ни минуты отдыха. Некогда головы поднять, тем более думать о чём-то другом. Снова и снова люди, счета, покупатели, поставщики. Мелькают лица, грузы, машины, мелькают дни.
С недавнего времени добавилось в занятое бесконечными делами сознание, что-то новое. Всякий раз, перелистывая каталоги с красками, взгляд спотыкался о малиновый цвет. Фомин смотрел на него по нескольку секунд не мог вспомнить, что такое его остановило, но потом, спохватившись, понимал отчего так происходит. Яркий цвет, магазин, Татьяна. Внутреннее беспокойство чаше заставляло вернуться туда, где он увидел – Её. Воспоминания юности подползали всё ближе, особенно после тех моментов, когда ссоры с женой затуманивали сознание бессильной яростью и неумением что-то изменить. Он не хотел ничего менять, но Вика всё чаще становилась невыносима.
Он пытался восстановить в памяти те дни. Чётко вспомнить, почему оттолкнул Татьяну. Его память не забросила эти воспоминания слишком глубоко и он не забыл, как легко пользовался её одержимой любовью. Разве можно было отказаться, если девчонка сама лезет и лезет. Она словно пиявка присосалась к нему тогда, не давала шага ступить. Поэтому он должен был отодвигать её и проходить мимо? Нет, он малодушно брал то, что она так самозабвенно отдавала. Так доступна. Помани пальцем и она прибежит, прилетит, приползёт. Будет рядом, столько сколько понадобиться. Будет вечно заглядывать в глаза, будто дрессированная собака.