На часах без пяти десять, когда он вошел в кухню. Вика суетилась у плиты, когда обернулась, увидела Сашу и ласково сказала:
– Я приготовила картофель по-французски, будешь? – она просительно приподняла брови.
– Давай свой картофель, – он снисходительно улыбнулся и присел на высокий стул у кухонной стойки.
Радостно, Вика бросилась к духовке достала противень с ароматной картошкой. Потом быстро переместилась, поставила салат хлеб и всего за несколько секунд на столе, вряд выстроились несколько закусок. Он вздохнул, улыбнулся. Настроение было просто чудесное. Отчего? Он не мог объяснить. Неожиданно захотелось сказать жене что-нибудь приятное и он сказал:
– Ты у меня умница.
От этих слов она сразу повеселела и тут же ответила:
– Я ведь хочу, чтобы ты кушал вкусненькое, а с этим рагу я совершенно забыла, что ты не ешь баклажаны. Из головы вылетело. Не пойму, почему так вышло.
– Да ладно, не парься.
– Ты не сердишься на меня?
– С чего это вдруг?
– Из-за рагу.
– Не сержусь.
Он ел и думал о том, как хорошо, что у него есть жена, есть место, где всегда его ждут. А теперь ещё и новая, интересная цель – Татьяна.
Ведь в теперешней жизни нужно что-то менять, сделать её более разнообразной, а так, сидя – то дома, то на работе – монотонность. Значит – нужно что-то менять.
И он начал менять свою жизнь. Каждый день заезжал в магазин к Татьяне, ненадолго, всего на несколько минут. Покупал что-нибудь из продуктов и уходил. Он ничего не говорил, он ждал. Наблюдал, как меняется её взгляд, в тот момент, когда он открывает дверь магазина. В первые дни взгляд испуганный, напряженный, дальше испытывающий, вопросительный, а потом спустя несколько дней – ожидающий, беспокойный. Но Фомин хотел не этого, он ждал другого взгляда, того от которого уже не уйти. Ждал жадного, благосклонного, который позволяет, открывает путь к действию. Такого он ждал.
Много раз хотелось заговорить, он сдерживал этот порыв. Пытался растянуть минуты пребывания в магазине, но заставлял себя поскорее уйти. Один неверный шаг и всё будет напрасно, а он не желал, чтобы действия его были напрасными. Он словно паук плёл свою сеть-паутину и наслаждался видом ничего не подозревающей жертвы. Ведь она сама не понимала, что уже попалась. Не понимала, что ведёт себя именно так как нужно ему. Всеми силами старалась показать безучастность, но даже не подозревала, как заметен её интерес.
Пролетела неделя, за ней другая, ещё неделя, а потом Фомин перестал ходить в магазин. Остановился, чтобы выдержать паузу или как ему думалось, дать время для нетерпеливого ожидания. Если это сработает, то всё получится, жизнь приобретёт другие краски.
Глава 11
– Что с тобой?
Татьяна вздрогнула, глянула на мужа, словно сейчас увидела его впервые.
– Ты не заболела?
– Нет, нет, задумалась просто.
– О чём? Наверное, обо мне? – он приобнял её сзади, но она отстранилась, быстро стала рыться в ящике с кастрюлями.
– Не мешай, я точно не успею ничего приготовить.
Она постаралась сказать это как можно мягче и он ответил:
– Хорошо, только не тяни, я действительно очень голодный, готов даже тебя съесть, – Иван снова потянулся к ней.
Татьяна снова отстранилась:
– Ванюша, не мешай. Я серьёзно. Сейчас мама с Дианкой вернётся, нужно кормить.
– Пока их нет, можно заняться чем-то другим, – он не сдавал позиции, – не будем затягивать, прямо сейчас начнем.
– Да хватит! – она резко оттолкнула его.
Он отстранился, внимательно посмотрел ей в глаза. Татьяна старалась отвести взгляд, но он тронул её подбородок.
– В чём дело? – строго сказал он. – Ты не хочешь?
Мгновение она смотрела ему в глаза, потом вывернулась и шутливо сказала:
– Ванюша, ну не начинай. Почему сразу не хочешь? Ребёнок придёт голодный, я же не скажу, что нет ничего покушать? Конечно, я хочу, но не сейчас. Вечером. Потом. Хорошо? Ночью.
Слова эти подействовали на мужа успокаивающе и он более весёлым тоном согласился:
– Хорошо. Согласен. Ну, смотри, вечером не отвертишься, – он пошел в комнату к своему ноутбуку.
Татьяна вздохнула. Она отвернулась к шкафу, долго смотрела на его дверцы. Что ещё она могла сказать. Как объяснить мужу, что сердце в смятении, мысли запутались в собственных умозаключениях, разум рвётся куда-то в сторону. Как объяснить ему, состояние в котором она находится уже несколько дней. Разве поймёт он тревогу, которая день ото дня всё больше шире разрастается, разве увидит незримый ветер, что треплет мысли туда-сюда. Неужели сможет понять? А если сможет, кому это нужно? Никому. Он должен быть в неведении, лишь тогда всё останется неизменно. Ведь если он узнает, в чём состоит её тревога – их отношения изменятся навсегда. Мысли, которым она уже позволяет жить, это настоящая, неподдельная – измена. Навязчивые замыслы крутятся в голове, их никак иначе не назовёшь и от этого только хуже.