Фотография в рамке на полочке прямо на уровне взгляда. Улыбка ребёнка, счастье на лице Татьяны и рядом Ваня. Это единственное важно.
Эти дни – настоящая пытка.
Фомин в магазине каждый день. Зайдёт, что-то купит и уходит. Он словно немое доказательство того, что она не чиста, чувства её под сомнением.
Зачем он приходит? Разве не для того чтобы показать как она порочна, как далека от того образа который себе избрала. К чему яркие волосы, серьги, татуировки. От чего она хотела сбежать, от чего отгородилась этим образом.
“Ты такая, как была тогда, помни это – говорит его взгляд. – Я пришел к тебе той – прежней. Помнишь те времена. Они никуда не делись, не ушли, не исчезли. Лишь отодвинулись на время. Но они будут с нами всегда. И там, только мы с тобой, больше – никого”.
Зачем он делает это, зачем мучает?
К концу второй недели Татьяна уже с трудом сдерживалась, чтобы не сказать ему что-то неприятное, плохое, обидное. Хоть что-нибудь, лишь бы забыл сюда дорогу, ушел и больше не возвращался. Она хотела сказать, но не могла. Он не уйдёт. Тогда зачем это всё? А если он переосмыслил, если понял, что больше не может без неё? Что тогда? Ничего. Она не станет менять свою жизнь каждый раз, когда ему этого захочется.
Но вот несколько дней Фомин не появляется. Что случилось? Почему его нет? Попал в беду, в аварию, уехал. Почему он не приходит? Где он?
Вопросы сыпались сами собой. Она даже уже не старалась прятать их от себя самой.
Что с ним? Хотелось пойти разыскать узнать. Делать что-нибудь, только не быть в неведении.
Где он?
Где он?!
Спустя неделю, он снова вошел в магазин.
Глава 12
И вот, спустя неделю, в обычное время около пяти часов вечера Фомин заехал в магазин. Ещё с порога из-за стеклянной двери он увидел мелькнувшие за прилавком яркие пряди волос Татьяны, заметил, как резко она обернулась, а самое главное, пусть даже на мгновение, он увидел нетерпеливое ожидание в её взгляде. Теперь – нужно действовать.
– Мы можем поговорить? – спросил он, когда подошел расплатиться.
И словно испугавшись, что он сейчас уйдёт, а она так ничего и не сможет ответить, Татьяна быстро проговорила:
– Подойди к восьми.
Всё. Победа. Кто бы сомневался? Пусть кто угодно думает, что он растерял прежние навыки, только не он сам. Да, свежи ещё воспоминания юности, но похоже тогда он тратил на это меньше времени. Но ведь то с девчонками, а тут – замужняя женщина. Это другое, новое.
В сумерках сверкнул её взгляд. Когда она села в машину дверь захлопнулась, он щелкнул ключом зажигания тихий гул мотора единственный звук, что нарушал тишину. Фомин глянул на Татьяну, она сосредоточенно смотрела вперёд, в темноту за стеклом. Блеснул свет фар и вот, пространство впереди осветилось яркой полосой.
– Ты куда? – запоздало спохватилась Татьяна, когда машина тронулась с места.
– Тут недалеко, – спокойно ответил Фомин и она как будто тоже успокоилась.
Остановился через пару кварталов. В невысокой хрущёвке снятая на вечер квартира. Заглушил мотор. Татьяна осмотрелась, открыла дверь. Фомин вышел из машины, нажал кнопу и направился к подъезду. Медленно Татьяна брела за ним. Она не смотрела по сторонам, просто шла как человек не подвластный собственной воле. Двигалась, почти не глядя. Пролёт, ёще пролёт. Фомин вставил ключ в замок, толкнул дверь.
Из темноты запах новой мебели и приторного освежителя. Вошли. В прихожей пара крючков на стене. Фомин толкнул входную дверь, когда она захлопнулась, прошел дальше осмотрелся. Посреди комнаты с тёмными похожими на джунгли обоями большая кровать застеленная покрывалом-травой. Фомин обернулся, глянул на Татьяну. В выражении её лица было что-то скорбное, казалось вот-вот она заплачет. Нервно теребит лямку сумки. Он подошел, положил ладонь ей на шею, запустил пальцы в волосы. Жадный взгляд его забегал по её лицу. Фомин сжал прядь волос.
– Когда я увидел тебя там, в магазине, эти волосы, ты не представляешь, что я почувствовал.
Татьяна отчаянно зажмурилась. Словно была на грани и в эту секунду решала вопрос, который долгое время не могла разрешить. Неожиданно она открыла глаза, посмотрела прямым взглядом от которого мурашки пробежали по телу. Рука сама скользнула к шее, сдавила её, но взгляд Татьяны немигающий дерзкий. Он не говорил, он кричал – “Ну давай, посмотрим, что ты можешь сделать?”.