В парке многолюдно. Народ, словно в последний раз вышел для того, чтобы перед приходом холодов вновь почувствовать то обжигающую, то навевающую тоску осень. Потемневшие от напитанной влаги газоны, уже не радовали глаз зеленью, но ещё не запорошены снегом. Немного сыро, но если одет в уютный пуховичок, то гулять в безветренный выходной по аллеям парка, даже приятно.
Медленно брели по дорожке Татьяна и округлившаяся от беременности Настя. Вокруг них бегала Дианка, она то и дело что-то находила на влажной земле с остатками размокших листьев и радостно подбегала чтобы показать.
– Мама, сматли, сматли, – девчушка показывала какую-то палочку или листок.
– Ух ты! – говорила Татьяна. – Это наверное забыла добрая фея.
– Да, – широко раскрыв глаза, подтверждала девочка и вновь бежала что-то искать.
– Мне кажется, у Светки появился любовник, – Настя смотрела под ноги, шла пришаркивая ногой, раскачиваясь из стороны в сторону, словно у неё уже был не тот живот, какой был, а намного больше. Она наслаждалась беременностью и сильно в этом переигрывала, бесконечно рассказывая подругам все, до последней мелочи свои впечатления.
– С чего это ты взяла? – Татьяна глянула на подругу, скептически прищурилась.
– Не знаю, она всё темнит. Как права получила, на машину села, важная стала, всё ходит ключами трусит. В магазин зайдёт и ключами брякает, мол, смотрите какая я крутая, на машине.
– Ну, это же не значит, что у неё любовник завёлся.
– Это не значит, но я пару раз звоню ей днём, а она либо трубку не берёт, либо сбрасывает. Раньше она так никогда не делала.
– Я это тоже заметила, но знаешь, как-то не подумала, что у неё любовник.
– Чем ещё это объяснить. Я потом когда с ней об этом заговорила, так она что-то пробубнила, в парикмахерской или в салоне массаж. В общем, часто она стала по парикмахерским да салонам ходить. Прямо очень часто.
– Значит, деньги появились вот и ходит.
– Ведь неспроста это. Точно говорю. Она, помнишь, тогда на дне рожденья про Фомина упомянула? Вот я подумала, может между ними старая любовь снова вспыхнула. А, ты как думаешь? – Настя повернулась, глянула на остановившуюся резко Татьяну. – Ты чего?
– Да так, подумала вдруг, выключила я кран в ванной или нет, – промямлила Таня.
– Выключила, скорее всего. Я всегда всё автоматом выключаю, а потом то же, вот так, вдруг начинаю беспокоиться выключила или нет.
Эта мысль до неё самой совсем не доходила. Да и чего она должна была до неё доходить, когда там, в квартире, где они встречались, чувства были совсем неподдельные. Не может человек делить такое на два, или на три. Нет, не может. Но подозрение страшное, невыносимое, вцепилось в обеспокоенную душу, карябало своими острыми ноготками, давило, лишало покоя днём, и ночью. Дома, на работе, на улице. Где бы она ни была, везде, лишь память касалась этого обстоятельства, сразу становилось не по себе.
Как же так? Что если это правда? Если он нашел не только её, но и Светку? Что если её тоже сделал своей любовницей?
Нет, не может быть. Почему же тогда он всегда приходит, когда Татьяна зовёт, почему так быстро откликается? Значит, он не лжёт, ему нечего скрывать. Он честен, открыт в своих чувствах, любит только её и никого больше. Он не стал бы играть в такие сложные игры.
Но откуда она знала, что не стал бы? Как могла быть уверенной, почему? А теперь после Настиных слов и вовсе всё перемешалось. Как же выяснить? Нужно проследить, поймать, попробовать уличить. Но как? Где? Когда?
Она поехала на квартиру, искала там следы чужой страсти, следы измены, которая как ей казалось, совершается в этой квартире. Искала тщательно, везде, где только можно светлые волосы Светки, но нашла лишь свои.
В день, когда они снова встретились, Татьяна внимательно осмотрела Фомина. А потом, ещё не успел он войти, она уже прильнула к нему, обхватила за шею. Он не стал ждать, быстро скинул пальто и утащил Татьяну в комнату на кровать. Она чувствовала его желание, старалась не допускать тревожных мыслей, но они без конца лезли в голову. Пытаясь рассмотреть что-то новое, неточное, неискреннее в действиях Фомина, Татьяна находила лишь желание. Хотелось схватить его за голову заставить посмотреть в глаза. Произнести слова сомнений, слова ревности, неверия, но язык не слушался и всё, что она могла только шептать слова любви.
Неожиданно она поняла – не нужно ничего искать. Он её, только её и ничей больше. Невозможно представить, что сразу после таинства, которое происходит между ними, он пойдет, будет таким же открытым и искренним с кем-то ещё. Это просто невозможно. Невозможно.