– Да кто там придёт, пусть докажут сначала.
– Так что продавать?
– Конечно продавать, цену немного снизьте быстрее разберут, кому на перегородки, а впрочем, всё равно, продавайте. Ничего не будет. Я уверен.
– Хорошо, как скажете, – вздохнул Егор и вышел из кабинета.
Но уже через несколько дней прозвенел первый тревожный звонок. Хозяин строительной бригады, что делал большие закупки в магазине Фомина, привёз обратно всю партию гипсокартона и потребовал назад свои деньги. Пригрозил, что подаст в суд. За ним ещё через день приехали мужики из другой бригады. В общем, Фомину то и дело приходилось уходить с работы окольными путями, чтобы не встретиться с разъяренными клиентами.
Каждый раз он прятался в объятьях Татьяны.
Квартира в которой они встречались, стала для Фомина чуть не самым спокойным местом. Даже к жене он не хотел идти по вечерам. Вика становилась день ото дня всё невыносимей. Вечно припухшие, то ли от слёз, то ли от чего ещё глаза, с бесконечной грустью смотрели на него и ему хотелось бежать куда-нибудь лишь бы не видеть их никогда. Жена опостылела со своими капризами, а Татьяна всегда ласковая, терпеливая любящая. Конечно, он выбирал её, по понятным причинам хотел быть с ней. Но на её вопросы он всегда отвечал сдержанно, старался не давать надежду. Ведь это не нужно никому. Ему так точно не нужно.
И хоть он, даже уже не представлял себя без этих встреч с Татьяной, изменить всё ради неё, был не готов. Может потом, но не сейчас. А она словно чувствовала его нежелание, и тоже грустила. Он видел эту её грусть, но не стремился её утешить.
Утешить значит согласиться, а он не собирался соглашаться.
Глава 5
В квартире тихо. Таня разулась, хотела пройти к себе в комнату, когда на кухне что-то звякнуло. Она вошла в кухню, Ваня у раковины чистит картошку. Он обернулся, глянул исподлобья. Этот взгляд из прошлого, напряженный, давящий.
– Привет, – Таня попыталась улыбнуться.
Он положил картофелину в раковину, сполоснул руки и вытер.
– Где ты была? – в его тоне всё – знание, обвинение.
– В городе, – проговорила она уверено.
– Ты была с ним?
– С кем? – уже не слишком уверено произнесла Татьяна.
– Со своим любовником.
– Не говори ерунду, с каким ещё любовником?
– Фомин – его фамилия. Александр Фомин.
Ясно, отпираться бессмысленно, значит нужно идти в атаку.
– А ты? Где был ты, вчера в обед?
На лице его смятение.
– Так, – сказал он и положил обе ладони на стол, – я понял. Я всё понял, мне не нужно говорить два раза. Я сам уйду.
Несколько секунд он будто решался, потом оттолкнулся от стола и ринулся в комнату.
– Нет, – она вцепилась в его футболку обеими руками, – ты не уйдёшь! Ты не можешь!
– Ещё как могу! Надоело это враньё! Надоело быть твоей собачкой. Я человек, а не животное. Я хочу, чтобы меня любили. Не так как ты любишь, всех подряд, по очереди, а по-настоящему – только меня.
– Я люблю тебя по-настоящему!
– Не смеши. Ты любишь, но не меня, а его. Вот и иди к нему, я как-нибудь переживу, – он оттолкнул её и она отпряла к стене.
Она слышала, он открыл шкаф, стал выбрасывать вещи. Чувствовала, как рушится вся её жизнь. Как уходит мгновение за мгновением то маленькое, тихое счастье которое он дал. Вспомнились слова Фомина, о том, что ничего не нужно менять и так всё хорошо. А где хорошо? Где угодно только не здесь. Она ринулась в комнату, схватилась за свитер, который Иван старался запихнуть в сумку.
– Ты сам изменяешь мне и с кем, с моей собственной подругой!
Он молча дёрнул свитер, запихнул его и обернулся к Татьяне:
– А почему я это делаю?! Почему, ты знаешь?! Да потому что ты ни дня не любила меня. Только пользовалась мной. Как вещью, как чайником или холодильником. Удобно, чего же, раз лезет помогать, пусть помогает. Не выгонять же. Да и одной, не с руки. Любимый женат и как я понимаю, разводиться не торопится. Я всё понял. Иди. Ты свободна, живи, встречайся. Я тебе не помеха. Ребёнку буду платить алименты, как положено. Не волнуйся.
Когда Татьяна услышала слово – ребёнок, она словно окаменела. Представила, что сейчас Ваня уйдёт, а она каждый день будет объяснять дочери почему папа не приходит. Почти увидела наяву, как он женится на какой-нибудь девице, которая будет любить его больше, чем любила она. В эти самые мгновения почувствовала, если он уйдёт, она потеряет навсегда человека, который любит её совсем не так как Фомин. Только сейчас на пороге полного разрыва, она словно увидела всю их прежнюю жизнь в мельчайших деталях. Вспомнила ленивые рассуждения Фомина, такого страстного в постели, но совершенно нежелающего ради этой страсти что-то менять. Она увидела всё как на ладони и стало страшно.