– Хорошо приду в понедельник. Давай там не болей, выздоравливай.
В магазин вошли покупатели, и Татьяна попрощалась с Настей.
В понедельник взяла яблоки, сок, печенье и поехала в больницу. На этаже медсестра спросила Татьяну к кому она пришла и вызвала Настю.
Подругу совсем не узнать. Она сильно располнела, двигалась с трудом. Издалека махнула рукой, круглое лицо озарилось радостью.
– Привет подруга!
– Настюха! – Татьяна кинулась обнимать Настю. – Ты настоящая красавица!
И действительно, беременность и полнота очень шли Насте, она стала гораздо более привлекательной, чем была. Она как будто вот только теперь расцвела, словно красота её спала до этого времени. И вот, в одночасье, превратила её из худой неказистой девушки в розовощёкую молодуху.
– Мне уже на самом деле тяжело, – жаловалась Настя, – поскорее бы родить.
– А сказали, кто будет?
– Вроде мальчик, но я думаю это не точно. У нас одной вон сказали – мальчик, а родилась девочка, так та возмущалась на всё отделение.
Они полчаса болтали о том, о сём и когда Татьяна уже почувствовала, что Настя устала, поднялась и стала прощаться:
– Ты давай это – держись. Если чего нужно – звони.
– Да что мне тут нужно? Кирюха всё притащит, что надо и не надо.
Когда распрощались, Таня вышла из отделения и стала спускаться по лестнице. Прошла два пролёта и увидела Свету, которая не торопясь поднималась. Неожиданность встречи застала врасплох, Татьяна даже остановилась. Она ещё не успела подумать, как поступит, что будет говорить, если встретит подругу или та позвонит. А тут, они лицо к лицу.
– О, привет, – улыбнулась Света, будто всё в полном порядке и нет между ними никаких тайн и секретов.
Это ещё больше ввело Татьяну в состояние возмущённого удивления. Она не сразу поняла, что делать, как быть и молча смотрела на подругу. Но вдруг, слова сами стали вылетать из горла, она не хотела, а они вылетали:
– Ты спишь с моим мужем и ещё смеешь мне улыбаться?
– Смею. Почему нет? – Света остановилась, спокойно глянула на Татьяну.
В этом взгляде – вызов. Он словно говорил обо всём – о прошлом, об измене самой Татьяны. Подруга знала всё и это молчаливое послание, будто угроза. Татьяна затихла, но спустя мгновение сказала:
– Ты разбила мою семью. Какое право ты имеешь лезть в чужую семью?
– Полное право. Так же как ты когда-то. Ты сама всё сделала. Сама разбила. Ты считаешь – тебе можно, а другим нельзя? Ошибаешься. Мы тоже люди. Я и Ваня – тоже люди.
– Я расскажу Тимуру, что ты делаешь с моим мужем.
– Давай, рассказывай. Вали, круши. Тебе же можно. Всё только по-твоему. Но учти, разрушишь мою жизнь ещё раз, это будет твоим последним делом. Я сделаю все, чтобы уничтожить тебя. Раз ты поступаешь так, значит и я буду.
Света повернулась и пошла вверх по лестнице.
Глава 8
Вот теперь Виктория вполне осознала действительность. Ничто не смогло заставить мужа её полюбить.
Она почему-то была уверена, всё то, что у неё есть должно дать ей счастливую жизнь. Решила, если папа и мама носились с ней, исполняли желания, так будет всегда. Что захочешь, чего пожелаешь или потребуешь. Всё тебе. В этой уверенности она росла. Словно в непробиваемом панцире, существовала до того дня, когда поняла, не всё так просто как кажется на первый взгляд. Не всё легко как ей доставалось. Не все люди добры и исполнительны как родители.
Когда она увидела это, поняла, что совершенно неготова принять действительность, какой она предстала. Она не знала, что делать в том случае, когда на её каприз нет никакой реакции, ни кто не бросается исполнять её желания и просьбы. Не привыкла, не хотела, так ей совсем не нравилось.
И её собственная замужняя жизнь показалась большим, сплошным обманом.
Желание Виктории самое простое – чтобы муж её любил. Этого она так и не получила. Сначала вроде бы получила, но потом поняла его любовь совсем не та, какой хотелось. Пока взгляд был замыленный, ослеплённый, совсем не ощущала неискренности. А теперь ощущала её во всем. Когда он говорит, она верит, только он выйдет, она понимает – всё обман.
С трудом заставила себя понять, что Фомин крепко держится не за отношения, а за благополучие. Она видела это своими собственными глазами, как загорался его взгляд, когда отец перечислял большие суммы на бизнес, на квартиру. Помнит она, как возбуждённо муж сжимал её в объятьях от радости. Много говорил, мечтал, рассказывал, как заживут они на деньги её отца. А когда она сама в порыве нежности хотела притулиться, он будто даже неосознанно отстранялся.