А потом она узнала, что детей у неё уже не будет, а ему было всё равно. Когда стала толстеть не по дням, а по часам – ему всё равно. Когда наплевав на гордость, она следила за ним. Собственными глазами видела, как встречался он другими девушками. Страстно целовал одну из них в машине, а она Виктория стояла и смотрела. Даже сняла это на телефон. Потом сидела в спальне и раз за разом просматривала это видео.
Эта девушка, чем она лучше Виктории? Какая грязная продавщица с непонятными волосами. Почему она? Почему такая облезлая дрянь – нравится ему, а Виктория в великолепных, дорогих нарядах, с прекрасным лицом, ухоженными волосами – не нравится?
Почему так несправедлива жизнь? Ведь было же хорошо. А теперь, нет ничего. Он украл у неё веру, уверенность в себе, он украл её жизнь. Да – жизнь тоже.
Вика открутила крышку бутылочки, высыпала её содержимое на ладонь и одним махом закинула в рот. Вода в стакане расплескивалась на блузку, когда большими глотками Виктория пыталась её пить. Какая теперь разница.
Пусть он страдает, как страдала она. Пусть поймет, как тяжело ей знать это. Пусть плачет, клянёт себя за то, что не рассмотрел её любви, не сумел полюбить. Пусть…
Она почувствовала, как тяжелеют веки, закрываются глаза.
А если он ничего не поймёт? А вдруг всё зря и никто не будет плакать? А как же папа и мама, они ведь не виноваты ни в чём?
С усилием она повернулась и поискала взглядом телефон. Встала, пошатнулась, почувствовала, как повело куда-то в сторону. Отчаянное желание сказать хоть что-то двигало и не давало сомкнуть веки. Рывком схватила телефон и нажала на кнопку. Она уже не видела, кому звонила, только повторяла:
– Я умираю, умираю.
Глава 9
Всякий раз, когда он приходил сюда, старался отрешиться от всего. От работы, от поставщиков, от внешней суеты, от требований Виктории, что всё больше наседала на его личное пространство. От всего того, что мешало сосредоточиться на удовольствии, которое он получал от встреч с Татьяной.
Телефон оставлял в машине. Пусть себе звонит, кому нужно не поленится набрать ещё раз. Один час не такой уж большой промежуток времени, чтобы начинать тревожиться. Вика звонила всегда и бесконечно, но сегодня на удивление молчала, телефон не разрывался от её звонков. Поэтому оставлять его в машине было ещё приятнее, не мучила совесть.
После встречи с Татьяной, Фомин спокойно вышел из подъезда, как всегда, первым. В самом прекрасном расположении души и тела, получившего массу разнообразных удовольствий, он направился к машине. Ни сырая погода, ни коричневые лужи, что устилали двор глянцевым ковром, ничто не могло испортить настроения.
Фомин сел в машину с минуту сидел в усталой прострации, какая наступает после того как потратил много сил, но при этом понимаешь, что с большой пользой для себя. Да, сегодня всё было как-то особенно хорошо. Татьяна в немыслимом любовном угаре не отпускала ни на минуту. Фомин улыбнулся и вздохнул.
Звук виброзвонка заставил вздрогнуть. Ну, всё начинается. Фомин потянулся к бардачку. На экране телефона страшное слово – “Тесть”.
– Этому ещё что нужно? – нехорошее предчувствие пробежало по мыслям, засосало где-то в животе.
Тесть звонил редко, но всегда по серьёзному делу.
– Да, Данила Борисович, слушаю вас, – постарался как можно спокойнее произнести Фомин, но голос всё равно дрогнул.
– Ты – маленький ублюдок, – послышалось на том конце, – где ты лазаешь?! Я доверил тебе самое дорогое, что у меня есть – свою дочь! А ты, что сделал с ней? Довёл до края! Если я узнаю, что это из-за тебя она сделала, клянусь, разорву тебя на тысячу мелких кусочков! Я устрою тебе такую жизнь, какая даже во сне не приснится!
Слова и выражения, которые выкрикивал в трубку тесть, было не просто страшно, а ужасно слышать. Фомин не мог понять, в чём дело он стал заикаться и бормотать:
– Да в чём дело объясните?
– Вика в больнице! Сейчас мне врач позвонил. Она наглоталась таблеток, чуть не умерла! Это из-за тебя?! Паршивец! Я знаю это из-за тебя!
Мурашки пробежали по телу, малодушный страх сковал движения.
Каких ещё таблеток, кто наглотался? Вика. Как она могла это сделать? Из-за него. Конечно, а из-за кого ещё? Теперь её отец сделает все, чтобы втоптать его в грязь, отберёт бизнес, заставит развестись.
Фомин вставил ключ в зажигание, повернул. Мотор тихо взревел и Фомин нажал педаль газа.
Пока разобрался в какую больницу отвезли Викторию, пока нашел нужное отделение, прошло почти полтора часа. А то и два, судя по тому, что за окнами больницы небо резко стало серым, то ли к дождю, то ли уже собиралось вечереть, сложно понять.