Врач, которого позвали к Фомину сказал – опасность миновала.
– Скажите спасибо, что она не тех таблеток наглоталась, – усмехнулся молодой, похожий на студента мужчина, – а то бы неизвестно как случилось. Мы только промыли. Сейчас она спит, пусть поспит.
Фомин хотел спросить что-то ещё, но доктор заметил кого-то в конце коридора и резко прокричал:
– Артур Вартанович, минуточку! – и уже обращаясь к Фомину, сказал, – Не волнуйтесь, теперь всё будет хорошо. Только окружите её вниманием, она кажется обижена на кого-то.
И доктор, словно степной заяц, высокими, но мягкими скачками побежал по коридору навстречу Артуру Вартановичу, тоже вполне молодому доктору. Как показалось Фомину, позвал он его только чтобы отделаться от самого Фомина, и дел у него собственно никаких нет, но сходить на перекур просто необходимо. А тут, видишь ли, посетители со своими дурацкими расспросами.
Оставалось ждать пока хоть кто-то придёт и скажет, что Вика проснулась. Тогда он всё выяснит. Почему она сделала это. Зачем? Чего ей не хватало?
Если по-честному, он сам всё хорошо знал, но хотел потребовать ответа от неё. Видимо для того чтобы поскорее, постараться очистить свою совесть. Ещё до того как встретится с глазу на глаз с отцом Виктории. И чтоб когда тот поставит Фомина пред вопросом, ему было чем ответить.
Нужно непременно убедить Викторию в том, что она не права и ошибалась, он любит её как прежде и ничего в отношениях не поменялось. Главное было сделать это до того как она поговорит со своим отцом. Иначе проблем не оберёшься.
Ждать пришлось долго, около двух часов, на неудобных стульях вестибюля. Наконец-то пришла медсестра, позвала в палату к Виктории. Фомин присел на стул у кровати, робко глянул на бледное лицо жены. Что там в этом лице? Какое выражение? Уловить её настроение вот что важно, но оно сразу стало ясно. Только сел, Вика повернула голову, взгляд её упёрся в стену. Всем своим видом она показывала, что не желает на него смотреть и тем более разговаривать.
– Вика, – позвал он, она не повернулась, не отозвалась, – Вика, зачем ты сделала это? Ты очень меня напугала.
– А ты как будто испугался? – сказала она резко, но негромко.
– Конечно.
– Ты испугался, потому что отец позвонил, вот почему ты здесь, – неприятным резким голосом говорила Вика.
– Нет, это не так. Почему ты так говоришь. Это совсем неправда. Не справедливо.
– Ах, вот как? Теперь я всё понимаю. Несправедливо уже то, что я вышла за тебя замуж. Столько лет думала, что ты хоть немного любишь меня, теперь я знаю – всё не так.
– Зачем ты это говоришь? Я люблю тебя. Правда люблю.
– Ты любишь только себя, деньги моего отца, и девок, – она помолчала немного, а потом посмотрела ему в глаза, – теперь будешь без меня. Я не хочу в этом участвовать. Мне мерзко от того, чем ты занимаешься, я просто не хочу этого всего терпеть. Я хочу жить нормальной, спокойной жизнью. Чтобы мой муж любил меня и уважал. Чтобы мои потребности и желания были на первом месте, чтобы я была главной женщиной, для своего мужа, любимой женщиной. И чтобы мой муж не шлялся по-за углами и по съёмным квартирам.
– О чём ты?
– Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Не нужно хотя бы сейчас кривляться как клоун, – в её взгляде уверенность.
Последняя попытка его была настолько слабой, что он сам себе уже не верил.
– Вика клянусь тебе…
– Не надо клясться, ты всё равно не исполнишь эту клятву.
– Но я хочу, чтобы ты знала, я ни на минуту…
– Да хватит уже! – выкрикнула она и приподнялась. – Мне неприятно это всё слушать я не заслуживаю ежедневную ложь. Это всё уже достало. Представляю, как весело тебе осознавать, что жена у тебя глупая дура верит всем твоим сказочкам. Может быть, так и есть я действительно глупая, но это, оттого что я люблю тебя, – слеза покатилась у неё по щеке. Она отвела взгляд, потянулась ладонью, смахнула слезу, – а теперь даже и не знаю. Я хочу домой к родителям. Здесь я одна, совсем одна, в четырёх стенах хожу туда-сюда, туда-сюда. Я хочу к маме и папе. Только они любили меня по-настоящему. Я жалею, что уехала с тобой. Но теперь всё. Не хочу больше, не хочу.
– Вика я прошу тебя, выслушай, я всё скажу.
– Да что ты можешь мне сказать? Лучше уходи прямо сейчас. Я больше не хочу тебя видеть. Уходи. Папа приедет за мной.
С минуту он сидел рядом с ней не решался заговорить. Она закрыла глаза, погрузилась в состояние, которое он уже не решался нарушить. Словно тело её было здесь на кровати, а сама она ушла. Он тихо встал, вышел в вестибюль, прошел из одного конца в другой, потом вернулся, сел на стул у палаты Виктории.
Находиться здесь не хотелось, но уйти он тоже не решался. Фомин задумался, провалился в глубину своих размышлений.