Пока Сорен продолжает свою фальшивую речь, персонал мероприятия раздает всем бокалы с шампанским для поднятия настроения. Такое ощущение, что они знают, насколько длинной будет эта речь, и идеально рассчитали каждое движение, почти до хореографии. Когда отдают последний бокал, он заканчивает.
Зал начинает петь «С днем рождения!», и каждый протягивает свой бокал с искрящимися пузырьками.
Даже с красными глазами он выглядит так, будто находится в центре внимания. Ему это идет больше, чем мне или моей семье. Много лет назад он высмеивал мои брекеты, когда мы стояли в кругу этих же людей. Дрожь пробегает по моей спине при воспоминании о смущении, которое я тогда испытала. Никто не осмеливается дразнить Сорена, даже сейчас. Когда он предстал перед всеми с покрасневшими глазами и сломанной рукой.
Мое внимание переключается на Кариссу, которая смотрит на него, и ее глаза светятся любовью. Ее семья так же богата, как и его, только никто не знает, как ее семья получила свое богатство. Отец Кариссы выглядит устрашающе, и даже Сорену, похоже, не особо нравится контактировать с ним, но, опять же, это может быть просто из-за его характера.
В поле моего зрения появляется мама, и я вынуждена вспомнить, что быть зависимым от кого бы то ни было, не приносит ничего хорошего. Я выберусь из-под их влияния и никогда больше не позволю себе оказаться в положении, когда кто-то снова может лишить меня средств к существованию.
— Ты пришла! — слышу теплый голос Евы и перевожу взгляд от своей матери, Ева крепко обнимает меня, она сильнее, чем кажется.
— Мы обе знаем, что моя семья никогда бы не позволила мне пропустить подобное, — я пожимаю плечами и отвечаю ей доброй улыбкой, — мне жаль, что твои братья испортили тебе свидание.
Она закатывает глаза и отмахивается от меня: — Я уверена, что ты спасла ему жизнь, — она хихикает, — если бы Сорен не отвлекся на тебя…
Я поднимаю руку, не желая говорить о ее брате. Одна мысль о нем заставляет меня волноваться.
— Хватит. Я хочу насладиться этой ночью.
Она снова хихикает, прежде чем ответить: — Я никогда не пойму вас двоих. А теперь посмотрим, у кого хватит смелости потанцевать со мной, — ее глаза сверкают, а брови подпрыгивают вверх-вниз.
— Ты просто обожаешь создавать неприятности.
— Разве ты не слышала? Неприятности — мое второе имя, — Ева переплетает свою руку с моей, и мы делаем круг вокруг шатра.
Ева шепотом делится сплетнями, указывая на всех, кто заслуживает внимания.
— Сайрус этого не сделал. А нет, сделал, — она указывает на женщину, которую я никогда раньше не встречала. Очевидно, именно Сайрус отвечает за список гостей.
— Кто она? — спрашиваю я.
— Это Джемма. Бывшая одного из братьев Армато, а мои братья ненавидят эту семью. Это единственная причина, которая приходит на ум, чтобы объяснить ее присутствие.
— Разве один из них не художник?
— Я не задаю вопросов, если не хочу знать ответы на них.
Не успеваю рассмотреть девушку, как Ева уже указывает на другого человека, но мое внимание приковано к танцующим Сорену и Кариссе. Они так элегантно смотрятся вместе; я прекрасно понимаю, почему их родители соединили их. Они выглядят идеально. Я наблюдаю за тем, как они синхронно двигаются, исполняя шаги поставленного танца. Должно быть, они репетировали месяцами. Я знаю один танец, и он произвольный. У меня обе ноги левые, и когда смотрю, как грациозно они выглядят, как другие смотрят на них с благоговением, я жалею, что не смогу быть на их месте хотя бы один раз.
Родители Евы подходят к нам, но мое внимание по-прежнему приковано к Сорену. Я ненавижу то, что он идеален. Этот человек умеет добиваться своего.
— Я сейчас вернусь, — говорит Ева, когда родители уводят ее. Она выглядит обеспокоенной тем, что оставила меня одну, но отмахиваюсь от нее. Я знаю правила подобных вечеринок.
Я оглядываюсь на танцпол, где Сорен и Карисса заканчивают свой танец под аплодисменты зала. Только после этого остальные пробираются туда и начинают танцевать. Ни один человек не хотел помешать их танцу.
Делаю еще глоток, но бокал пуст. Мои губы кривятся от разочарования, а в голове слегка гудит. Я не привыкла пить, и единственная причина, по которой я согласилась, — это групповые тосты.
Я подхожу к краю шатра и ставлю свой бокал на стойку бара.
— Джин, — глубокий голос Сорена заставляет меня обернуться, — наши родители сообщили мне, что мы должны потанцевать.
Жар поднимается по моей шее и приливает к щекам.