— Я дал его сыну работу. Он бы уже сто раз лишился ее, если бы не был мне как сын. Я плачу за крышу над их головами. Устраиваю вечеринки в их честь. И все это я делаю из преданности своему погибшему лучшему другу.
— Мы заботимся о своих, — соглашается мой дядя Антонио, а остальные мужчины кивают головой вместе с Алессо. Я вырос, называя всех мужчин за столом дядями, хотя никто из них не является мне кровным родственником.
— Однажды Сорен станет младшим боссом. Отдай Джиневру моему сыну в знак уважения к ее старику, — предлагает дядя Энцо, махнув рукой, как будто ему все равно. Но я уже видел, как он смотрел на Джиневру раньше. Я бы не позволил ему или его сыну находиться на расстоянии десяти футов от нее.
Галстук на моей шее душит. Мужчины за столом словно стервятники, пытающиеся получить Джиневру ради собственного развлечения. Джуд, блядь, должен быть здесь, чтобы заступиться за свою сестру. Мои пальцы сжимаются на столе, хотя все, чего они хотят, — ослабить петлю на моем горле. Глотать становится все сложнее, невыносимо терпеть давление.
— Где Джуд? Разве он не должен быть здесь, чтобы вести переговоры от ее имени? — усмехается отец.
Мой дядя Энцо отвечает: — Он солдат, что ему здесь делать?
— Речь идет об уважении, — возражаю я.
— Раз уж мы заговорили об этом, ему тоже нужно на ком-то жениться, — добавляет Антонио, — почему бы не на моей дочери? — он дважды стучит бокалом по столу.
— Мы в долгу перед ее отцом, — отвечает Аттикус, не обращая внимания на Антонио, который впервые заговорил.
— Джуда здесь нет. Окончательное решение должен принять Алессо, — Энцо решительно кивает моему отцу.
— Сорен любит красивых. Но она не вела наш образ жизни с шести лет. Неизвестно, чиста ли она, — наш отец на мгновение задумывается и невинно улыбается мне, — мы с доком могли бы осмотреть ее, чтобы убедиться, что она еще девственница.
Мужчины за столом переговариваются между собой, пока кровь стучит у меня в ушах, а в голове раздается звон. Пот выступает на лбу и под мышками. Он тронет ее только через мой труп. Судя по нарастающему шуму в комнате, эта идея начинает нравиться присутствующим. Ад замерзнет, прежде чем я позволю кому-либо из них прикоснуться к ней.
— Мы устроим показ простыней на следующий день после свадьбы, — бросаю я, не подумав. Разговоры стихают, и это все, что нужно, чтобы убедить семью в отношении нашего брака. Выражение лица моего отца говорит само за себя. Он не рад. А других мужчин волнует только еще один праздник, за который им не придется платить.
У меня не будет другого выбора, кроме как жениться на ней, чтобы уберечь ее от моего отца. С уходом Джуда ее некому защищать.
— Я позволю заключить этот союз, если ее мать согласится, — объявляет Алессо, как будто это его решение. Глаза Сайруса встречаются с моими, и мы оба понимаем, что отец говорит это, чтобы сохранить лицо.
Заседание заканчивается, но напряжение нарастает. Я чувствую на себе взгляд отца, прожигающий невидимую дыру на моей коже.
— Должен ли я пойти и сообщить Джиневре и ее матери радостную новость? — спрашивает отец с явным сарказмом в голосе.
Я стискиваю зубы от его высокомерия.
— У меня все под контролем. Я и не думал, что ты совершишь что-то, настолько ниже своего достоинства, отец.
— Как мне было указано, это должно было быть моим долгом, — рычит он. — Вы, мальчики, делаете из меня посмешище! — он кричит, указывая на меня: — Тебе лучше позаботиться о том, чтобы и эта не исчезла. Кто-нибудь может подумать, что у тебя темный фетиш.
Если бы это сказал кто-то другой, я бы воспринял эти слова как шутку. Но мой отец явно угрожает.
С тех пор как мама сообщила мне, что у нее рак, моя голова словно в тумане. Какая-то часть меня отказывается ей верить. Но есть и та часть, которая знает, что она уже давно больна. Я пытаюсь быть рациональной, но мне трудно принять эту новость.
Я захожу домой и набираю Сорена. Его телефон звонит, отдаваясь эхом в нашем доме. Прохожу дальше, следуя за мелодией звонка, пока он и моя мама не появляются в поле зрения. Должно быть, они не слышат моих шагов, потому что ни один из них не поднимает глаз. Они сидят за кухонным столом рядом друг с другом, телефон Сорена мигает перед ним. Он смотрит на него, даже не удосужившись отклонить звонок. Я останавливаюсь в замешательстве, не понимая, почему они вместе. Сорен берет мою маму за руку, и маленькая капля крови капает на бумагу перед ней. Я смотрю, как Сорен водит большим пальцем моей матери по белому листу.