Вика должна была постараться понравиться Роме и, в случае благоприятного стечения обстоятельств, получила бы крупное вознаграждение.
— Если у тебя получится, — объясняла Дана, — Гера палки в колеса вставлять не будет. Даже в том случае, если все зайдет дальше, чем нужно.
Вика слушала, как завороженная. Роман уже нарисовался в ее голове рыцарем печального образа, вечно оплакивающим свою любимую. Только вот спасать его ей совсем не хотелось. Но самое неприятное было в том, что ей, как она догадалась из слов Даны, скорее всего придется перекраситься в блондинку для окончательного сходства с Аленой. И дело даже не в том, что Вика что-то имела против белокурых красавиц. Просто она была абсолютно уверена, что никогда не изменит свой натуральный цвет волос, всегда гордилась им, а тут…
— Неужели же я на самом деле так на нее похожа? — спросила Вичка.
— Честно говоря, — на секунду задумавшись ответила Дана, — лично я особенного сходства не вижу. Да, есть некоторые моменты. Ну например, когда я впервые увидела Алену, она мне показалась похожей на какую-нибудь стильную французскую учительницу. С тобой… — Дана подошла к окну, и стала что-то искать за занавеской. — С тобой то же самое. Слушай, — она понизила голос до шепота, — ты не балуешься случаем?
— Балуюсь? Балуюсь чем? — не поняла Вика.
— Травку куришь? — нетерпеливо спросила Дана и, тихо подойдя к двери, проверила, нет ли кого рядом.
— Я вообще не курю, и тебе не советую, — ответила Вичка, присев на край тумбочки.
— Еще одна, — скорчив гримасу, прогнусавила Дана. — Вы с Гериком очень подходите друг другу. Хочешь, уступлю?
— Нет, спасибо, — прогнусавила ей в ответ Вичка. — Чужого мне не надо.
— Да кто тебе даст? Тоже мне обрадовалась, — Дана зачем-то залезла под кровать и, пыхтя, вытащила оттуда одну самокрутку. — Вот она, моя хорошая, — пропела она и чиркнула зажигалкой.
— Ты их что, по всему дому разбрасываешь? — спросила Вичка.
— Не-а, — хихикнула Дана, — по всему нельзя. Если Герик узнает, убьет. Он думает, что я курить бросила, но как видишь, ошибается. А если узнает, что дома есть травка, пиши пропало.
Дана с разбегу прыгнула на кровать с сигаретой во рту и с хулиганской усмешкой уставилась на Вичку.
— Ну, что думаешь делать? — спросила она.
— Я вот только не понимаю, он что, сам не мог себе кого-нибудь подыскать? — осторожно поинтересовалась Вичка.
— Тут такое дело… — нехотя начала Дана. — В общем Ромчик с детства не совсем здоров, понимаешь? С девушками у него всегда были проблемы. Богатые ведь тоже плачут.
— Что же это у него за болезнь такая? — забеспокоилась Вика.
— Это ты у него как-нибудь сама спросишь, — ответила девушка с хитрой усмешкой. — Да ты не бойся, не заразно это.
Вика немного успокоилась.
— Как думаешь, — поинтересовалась она, — перекрашиваться обязательно?
— А мне вообще по барабану, — заявила Дана. — Это ты у Германа спрашивай. Как он тебе, кстати?
— Герман? — Вика на секунду задумалась — Мутный какой-то. Я его еще не поняла.
— Мутный-то, может, он и мутный, здесь ты права. Ему по службе положено. Правда, сейчас он вроде как на пенсии. Но вообще он классный, хоть и старенький немножко. — На секунду ее голос стал серьезным. — Иногда мне кажется, что я даже его люблю. Правда-правда. — Она прижала палец к губам и снова хихикнула. — Только никому не говори!
— Не скажу, — кивнула Вичка. — А как ты с ним познакомилась, если не секрет? — поинтересовалась она.
Дана, как кошка, потянулась на кровати.
— Секрет, — отрезала она. — Скажу одно, это было совсем не гламурно. Ну а если серьезно, он вытащил меня из такой грязи, что лучше не вспоминать. И за это я ему буду благодарна до конца своих дней… Наверное, — добавила она после секундной паузы.
— И долго ты уже с ним? — спросила Вика.
— В январе будет четыре года, — не задумываясь, ответила Дана. — Слушай, оставайся, — вдруг сказала она. — В конце концов, вряд ли тебе скоро представится вариант получше. Или тебе есть что терять? Может, все у вас и получится. Хотя, по правде говоря, Ромка мне никогда не нравился, скучный до жути. Не то что его брат.
Вика посмотрела на часы.
— Уже третий час, — как бы между прочим заметила она. — Ты всегда так поздно ложишься?