С другой стороны стола сквозь запотевшие окуляры на Вичку уже с интересом поглядывал тихий Саша. И это не укрылось от внимания его подруги Натали.
Вичка решила, что пора и честь знать, и попробовала увести Дану домой, в гостиницу то есть. Да не тут-то было. Девушка только разгулялась и желала «продолжения банкета». Воспользовавшись этим, Глеб пригласил Дану и Вику в гости на яхту к своему хорошему знакомому. Саша же вынужден был, чтобы немного успокоить обиженных подружек-стервочек, отправиться с ними на променад по знойной деревеньке.
Как оказалось, яхта, на которую были так неожиданно приглашены Дана с Викой, принадлежала одному супервсемогущему, по московским меркам, магнату, известному только посвященному кругу людей. Глеб время от времени оказывал ему некие очень важные услуги и получал за это баснословные гонорары.
Профессия Глеба не слишком хорошо известна широкой массе людей. Он, как и немногочисленные его коллеги, всегда остается немного в тени. Так называемая скрытая акула большого бизнеса, рейдер. Глеб, в отличие от некоторых неудачников, считался рейдером «белым» — говоря простым языком, крутым рейдером. При всей своей «белизне», он не гнушался никакими методами, помогая своим работодателям-олигархам становиться еще более могущественными за счет чьих-то бед и несчастий.
Одетый с иголочки по последней моде, надушенный с ног до головы, с налаченными перстами и свежим педикюром под крокодиловой кожей ботинок от Dior, Глеб с чистой совестью мог гордо нести знамя первого метросексуала своего района. Мужчина был настолько увлечен собственной персоной, что у него никогда не хватало времени на три минуты глубокого пилинга души на досуге. Но, как и принято в нашем обществе, Именно эти незавидные качества позволили Глебу обзавестись домом на пресловутой Рублевке, солидным счетом в банке и возможностью щипать за попы длинноногих моделей в «First».
Так вот, по словам Глеба, почтенный магнат после удачно проведенной сделки, пригласил его с помощником Сашей погостить на яхте. Но если бы они знали, что им придется терпеть его «больную на всю голову» психопатку-любовницу, то определенно позаботились бы о бронировании отеля. В данный момент, в самый пик сезона, это было абсолютно исключено.
Да, не вздумайте влюбиться в метросексуала. Эти любят только самих себя. И потом, они далеко не самые искусные любовники на свете. За острыми ощущениями лучше обратиться в народ!
Глеб, Дана и Вика поднялись по трапу пришвартованной к берегу массивной лодки. Кстати, знаете ли вы, во сколько обходится удовольствие получить разрешение на стоянку судна у набережной Сен-Тропеза? Не знаете? Тогда, для сохранения спокойного сна, лучше вам оставаться в неведении.
На палубе молоденькая девушка-стюард собирала со стола чайные чашки и крохотные вазочки с вареньем. Она приветливо улыбнулась гостям. Глеб подошел к ней сзади и обнял за талию. Девушка что-то прощебетала по-английски, взяла со стола поднос с посудой и поспешно удалилась. Вика случайно заметила, как, повернувшись спиной к Глебу, девушка презрительно сморщила носик и оттопырила средний палец руки под подносом. Судя по всему, Глеб явно не входил в круг симпатичных ей личностей, и его фамильярность совсем не вдохновляла девушку. Хотя, учитывая то, что она была то ли англичанкой, то ли австралийкой, удивляться здесь было нечему. Эти девушки слишком высоко себя ценят, чтобы позволять какому-то нетрезвому русскому щупать себя за разные части тела, пусть даже и не самые интимные. Вот чему бы стоило нашим девицам у них поучиться.
Из просторной комнаты за стеклянной дверью были слышны голоса. Женский, не особо приятного тембра голос что-то визгливо требовал. Мужской спокойный бас деловито поучал ее в ответ. Глеб тихонько постучал в дверь. Бас предложил войти.
В тот момент, когда Вика, пропущенная вперед Глебом, переступала порог комнаты, прямо мимо ее уха со свистом пролетел неопознанный предмет. Совершенно случайно не задев стеклянную дверь, предмет перелетел через порог и с грохотом разбился об отполированный до блеска стол на корме. Как оказалось, это была дорогая эксклюзивная пепельница Daume, которой в избытке чувств запустила в стену обладательница визгливого голоса — не особо добродушная, но достаточно эффектная девушка.
Впрочем, здесь оказалось прямо как в известной фразе: «Молодая была уже не молода». При ближайшем рассмотрении Вика поняла, что перед ней вовсе не юная нимфа, а ухоженная мамзель лет этак давно под сорок.
Было около десяти вечера, и море уже погрузилось в темноту, но дама красовалась в темных солнечных очках. К тому же в пеньюаре и на высоченных каблуках. Ее длинные русые волосы, судя по всему нарощенные, не очень аккуратными локонами струились по плечам. Она то и дело запахивала халатик, который так и норовил обнажить грудь прямо-таки огромных размеров.