Сначала все шло хорошо. Вадим был доволен, спокоен — все было именно так, как ему хотелось. Они проводили много времени вместе. Машка просыпалась пораньше, готовила вкусные завтраки, сервировала стол. Они вместе завтракали часов в десять утра, сразу после завтрака за Вадимом поднималась охрана, и он уезжал в офис.
Через месяц под окном Машку ждал новенький BMW последней модели. А еще через месяц ей было предложено выбрать себе ювелирные украшения в лучшем магазине Москвы на сумму, в два раза превышающую стоимость ее новой машины.
Когда-то Машка читала статью об арабских шейхах, которые раз в месяц преподносят подарки свои женам, тратя немыслимые деньги, дабы порадовать их, причем всех сразу. Машка чувствовала себя настоящей восточной принцессой. Иногда радовала новоявленного мужа своим коронным «блюдом» — исполняла для него танец живота, а делает она это прекрасно (я видела). Машка знала, как осчастливить мужчину, она владела многими секретами соблазнения.
Так прошло несколько месяцев. Машка успела немного разочароваться в «семейной жизни», но воспринимала ее как работу или удачное вложение в собственное будущее. Почти каждый день она навещала Сашку, ездила с ним в музеи, на выставки, иногда забирала брата к себе, в их с Вадимом квартиру. Очень много читала, впрочем, как всегда. Записалась на курсы испанского, поскольку давно об этом мечтала, но никак не хватало времени. У Маши с детства была страсть к иностранным языкам, они давались ей очень легко. Подружка в совершенстве владеет английским, легко изъясняется по-итальянски, но любимым считает французский, иногда общаясь на этом языке, как барышня-дворянка XIX века, приводя в восторженный трепет тех, на кого этот прием был рассчитан.
А что касается барышень-дворянок, то тут я не далеко ушла от истины. Дело в том, что Машка по линии матери — прямой потомок одной из старейших фамилий царской России. Когда-то, в детстве, мама рассказывала девочке, что, оказавшись в крайне тяжелом финансовом положении, ее прапрабабка, светская красавица Мария Алексеевна Н-ская, умудрилась сохранить полученные в наследование поместья и огромный дом в Питере, позволив сразу нескольким особо важным государственным мужам оказывать ей знаки внимания. Причем так у нее все ладно получалось, что ни один из них даже не догадывался о существовании остальных. Дамы в обществе Марию Алексеевну ненавидели и откровенно игнорировали, мужчины же боялись, предпочитая держать язык за зубами. Многие списывали «плохое поведение» прелестницы на турецкие корни ее деда, когда-то прославившегося при дворе как неутомимый бабник.
Шел шестой месяц «добровольного заточения» Машки. Привыкшая все и всегда делать сама, она уже тяготилась постоянной заботой Вадима о ее персоне и даже подумывала дать обратный ход. Очень не хватало прежней неспокойной, неуравновешенной жизни, постоянного драйва новых, подчас опасных приключений. Нет, у них с Вадимом все было хорошо, может, даже слишком хорошо. Они часто выходили «в люди», и, как прежде, внимание всех мужчин было приковано к Машке. Перед ними выступали самые популярные артисты, они пили самое дорогое вино… Но ее это уже не грело. Однажды, в один из привычных совместных вечеров, Машка, решившись, собиралась намекнуть Вадиму о возможно скором уходе, когда он поднял на нее свои красивые холодные глаза.
— Я хочу жениться на тебе, — сказал он. — Что ты об это думаешь?
От неожиданности девушка вытаращилась на него, совершенно не зная, что ответить.
— Интересная реакция, — усмехнулся Вадим. — И как сие понимать?
— А сие понимать так: я только что собиралась сказать тебе, что решила уйти, — сказала Машка твердо. — Ты прости, ты очень хороший человек, но эта жизнь не по мне. Все было бы по-другому, наверное, если бы я любила тебя, но у меня не получилось. Прости, — еще раз произнесла Машка.
Вадим медленно поднялся, и, ничего не говоря, вышел из комнаты. Машка продолжала сидеть, думая, что, наверное, пора идти собирать вещи.
— Вадик, — крикнула она, — все когда-нибудь кончается, давай останемся друзья…
Машка не успела договорить — большая, тяжелая мужская рука со всего размаха въехала ей в затылок. Она хотела крикнуть, но не смогла — Вадим тут же ударил еще, потом еще и еще раз. Бил он толково, со знанием дела. Его, когда-то казавшиеся Машке красивыми глаза горели дикой ненавистью.
Все было как в тумане. Машке казалось, что это длилось вечно: удары не прекращались. Разбив руки в кровь, он стал бить ногами. Несколько раз поднимал ее полуживую и бил об стену лицом. Она уже не чувствовала тела, мысли путались и сопротивляться почему-то совсем не хотелось. Девушка и не подозревала, что можно так бить, хотя ей уже было все равно. А перед глазами стоял Сашка — единственный любимый человечек, который так ее ждал. Машка потеряла сознание.