Почему– то при этих словах Александра покраснела. Не оттого ли, что именно флирта мог от нее ожидать такой человек, как Лонстон?
– Пожалуй, – сказала она наконец.
Психея облегченно улыбнулась.
– Отлично. У меня сейчас появилась уверенность в будущем – впервые с той минуты, как я свалилась с потолка и вторглась в вашу жизнь. Есть еще одно важное дело, о котором мне нужно поговорить с вами. Вы не могли бы сказать, где находится замок Перт? Видите ли, оракул требует, чтобы в полночь, в День Всех Святых я была на развалинах часовни, чтобы оттуда вернуться на Олимп.
Александра смотрела на нее во все глаза. Очевидно, Психея не знала, что Лонстон – владелец замка.
– Любопытно, – пробормотала она.
– Что, милочка?
– Если я вас правильно поняла, оракул сказал, что мы с Лонстоном как-то связаны?
– Да.
– Это просто удивительно – и, право же, очень странно. Лонстон только что купил замок Перт.
– В самом деле? – Психея широко раскрыла глаза. – Но где этот замок? Я надеюсь, он недалеко. А то мне с моей ногой будет непросто.
Александра засмеялась:
– Совсем близко. Не дальше мили отсюда. Если бы не дождь и темнота, вы могли бы увидеть его из окна.
– Надо же! Не иначе как сама судьба обо всем позаботилась. А как называется ваша усадьба?
– Роузленд.
Психея звонко расхохоталась.
– Роза – цветок любви! – воскликнула она. – Восхитительно! Жаль, что здесь нет Меркурия, он бы с нами повеселился! Он всегда придумывает всякие штуки, и ему бы понравилось, что Энтерос здесь, в Роузленде, заливает вас розовым маслом. Я рада, что вы улыбаетесь, Александра. Да, да, я понимаю, что речь идет об очень серьезных вещах… но я так долго жила на Олимпе среди богов и богинь, часто враждующих между собой по пустякам, что одно я постигла очень отчетливо – иногда трудности легче преодолевать смеясь.
– У нас есть похожее выражение, и я постараюсь усвоить эту мудрость. А теперь мы должны полечить вашу лодыжку, чтобы вы могли в Хэллоуин попасть в замок Перт. А я должна завтра утром посетить лорда Лонстона и каким-то образом проникнуть в его дом.
– Что?! – воскликнул изумленный Купидон.
– Клянусь яростью фурий, я думала, ты знаешь! – Довольная собой, Диана-охотница уставилась на Купидона затуманенным взглядом. Она явно упивалась его изумлением – с таким же удовольствием, как и знаменитыми винами Вакха.
– Но как? Куда? Откуда тебе это известно?
– Мерк опять навеселе. И часа не пройдет, как все узнают об исчезновении твоей жены и о том, какую роль сыграла в этом твоя мать.
– Ты – гнусная сплетница, Артемида, но на этот раз я благодарен, что узнал от тебя правду.
Богиня шагнула к нему.
– Стало быть, ты передо мной в долгу? – В ее тоне прозвучал намек. Артемида высокого роста, так что взгляды их встретились примерно на одном уровне. Пряди ее волос выгорели на солнце, поскольку она большую часть времени проводила на открытом воздухе, и легкие морщинки лучились в уголках ее темно-карих глаз.
У Дианы, сестры-близнеца Аполлона, был единственный интерес в жизни – охота. Это видно было по ее сильным мускулистым рукам, гибким движениям атлетической фигуры, могучим икрам, видным из-под короткой туники, – в отличие от других богинь, она редко надевала платье.
И сегодняшний вечер не был исключением. Янтарного цвета шелковую тунику, едва доходившую до колен, подхватывал у талии лиловый пояс. Из уважения к хозяину бала, своему отцу Зевсу, Артемида украсила лиловой лентой свою буйную прическу, державшуюся на деревянном гребне с выгравированной на нем оленьей головой.
В Артемиде не было и тени женского кокетства и тщеславия. Если у нее и был недостаток, так это ее помешательство на охоте. Сколько помнил Купидон, она всегда пыталась выманить у него стрелы. Приподняв слегка бровь, он отвечал:
– Сплетницам я ничего не должен. Придумай что-нибудь получше.
Скорчив гримасу, Диана отошла.
Купидон окинул глазами присутствующих. Справа он увидел деда, который во всем своем великолепии громко хохотал над какой-то шуткой Меркурия. Праздник явно удался. Увидев сверкавшие в волосах матери бриллианты, он почувствовал прилив гнева.
Значит, вся ее доброта к Психее была только притворством! Втайне она плела интриги, чтобы низвергнуть его жену с Олимпа – и на этот раз ей могло повезти.
Эрос направился к ней, и толпа расступилась, когда он развернул свои крылья, чтобы без помех добраться до матери.
С некоторым удовлетворением он заметил, как Венера побледнела под его взглядом. Если б он и не поверил сплетням Дианы, у него не осталось сомнений при виде мелькнувшего на ее лице виноватого выражения. Он внезапно припомнил ее загадочные слова о том, что он захочет избавиться от щенков, и ее смущение, когда он спросил, почему она выглядит такой довольной.