Крылатый бог опустился на каменный пол, двигаясь ощупью, так как в маленькой комнатке было темно. Он искал завернутые в бархат лук и колчан, но никак не находил. Он снова тщательно обыскал каждый уголок, но опять безрезультатно.
Смысл происшедшего поразил его, как удар в лицо. Стрелы исчезли.
Энтерос каким-то образом обнаружил тайник и похитил его драгоценные стрелы. Вспомнив подслушанную им беседу Энтероса с матерью, Купидон громко застонал. Они разыграли все как по нотам – нарочно дали ему знать о беде с Психеей, говоря о ней с такой нескрываемой антипатией! Естественно, что он потерял голову и оставил стрелы без присмотра. Купидона замутило при мысли, как его одурачил родной брат.
Что теперь делать? Вулкану потребовалось три недели, чтобы изготовить эти стрелы, поскольку любовный эликсир приходилось добавлять в расплавленный металл понемногу. А свои старые стрелы он уже давно расплавил.
Купидон сел, прислонившись к каменной стене, от холода которой его защищали крылья. Подтянув к груди колени, он спрятал лицо в ладонях.
Что же делать? Другие любовные эликсиры, которые могли бы воздействовать на сердца Лонстона и Александры, принадлежат его матери. Эрос поднял голову. Коварная мысль пришла ему на ум. У матери было несколько таких эликсиров, которые – как рассказывала ему Психея – она держала у себя в шкафу. Он улыбнулся. Если мать так недостойно относится к его жене, он без всяких угрызений совести посетит ее дворец и наведается в гардероб.
Он размышлял, как и когда исполнит свое намерение, когда до него донеслись голоса. Прислушавшись, он понял, что Лонстон и Александра вошли в бальную залу.
Лонстон поддразнивал девушку неким событием, которое стало уже достоянием прошлого.
– Вы желали этого! – воскликнул он. – Признайтесь!
– Ничего подобного я не желала! – горячо возразила Александра. – Я просто прогуливалась по берегу Эйвона, как это делают летом все жители Бата. И я вовсе не хотела ваших поцелуев!
Вслушавшись в ее тон, Купидон не услышал в нем ни обиды, ни раздражения. Скорее ее интонацию можно было назвать игривой. Что это, флирт? Во всяком случае, многообещающее начало!
– Нет, хотели! Должен сказать, мне никогда еще не случалось держать в своих объятиях более страстную особу.
– Трудно в это поверить! И нечего вам так дерзко усмехаться! Вы очень ошибаетесь. Когда вы подъехали, солнце светило мне прямо в глаза, и единственное желание, которое вы могли в них увидеть, было желание избежать слепоты от его пронзительных лучей.
– Солнце светило вам в спину.
– Ничего подобного!
Если верить их словам, они целовались. Что ж, решил Купидон, это дает ему основания надеяться. Более того, судя по содержанию разговора, они сейчас одни.
Если бы только лук и стрелы были при нем! Как легко он мог бы выполнить свою задачу!
Впрочем, лучше не думать о невозможном, а сосредоточиться на том, что он может сделать сейчас, пока Александра и Лонстон находятся наедине. Купидону была достаточно знакома земная жизнь в XIX веке, чтобы знать: девушкам сейчас редко позволяют оставаться наедине с поклонниками. Купидон отчаянно искал способ использовать настоящую ситуацию к своей выгоде.
Когда их шаги и голоса стали затихать, Купидон понял, что они уходят. Он встал, намереваясь последовать за ними. Не зная точно, как способствовать их роману, он решил воспользоваться любой возможностью, какая только представится.
Проскользнув сквозь стену, он опередил свои жертвы и вышел в комнату, посередине которой помещался стол с массивными гнутыми ножками. На столе стояла масляная лампа. Вскоре крылатый бог с удовлетворением увидел появившуюся в дверях Александру. Она смотрела прямо сквозь него.
Стоя на пороге маленькой проходной комнаты, Александра услышала отчетливое царапанье. Впереди был длинный узкий коридор, откуда короткий лестничный марш вел к развалинам часовни.
– Вы слышали? – спросила она подошедшего Лонстона.
– Да, – отвечал он. – Это опять наши привидения. Но чего они хотят от меня, от моих гостей, что им нужно в моем доме? Я не знаю, что и думать.
Лорд Брэндрейт стоял в холле замка Перт, с некоторым недоумением глядя в темноту начинавшегося под лестницей коридора, и никак не мог понять, что за шум он только что слышал. Холодок пробегал у него по спине, и ему вновь и вновь приходило в голову, что со вчерашнего дня его душевное спокойствие нарушилось. Во-первых, в замке Перт, по слухам, объявились привидения, присутствие которых подозревали и в Роузленде. Во-вторых, его старшая и самая благоразумная дочь нанесла совершенно неприличный визит Лонстону. Маркиз также узнал, что его жена страдает какой-то необъяснимой болезнью, требующей вмешательства врача, а затем выяснилось, что Александра ест по шесть-семь раз в день.