— Надеюсь, вы шутите? — спросил Юрка официальным тоном, переходя на «вы».
— Ха! Последний раз я пошутил лет тысячу тому назад, когда превратил в буковую рощу печенежское войско. Очень уж зверствовало оно среди уличей, не щадило ни женщин, ни детей. Это произошло на холмах между Днестром и Прутом, недалеко от нынешнего села Малые Милешты. Наконечники их копий и стрел даже сейчас находят в поле… Так что лучше не серди меня! Понял?
— Понял, — ответил Юрка. — Но и ты должен меня понять! Отправил к черту на кулички!
— Еще раз предупреждаю: не поминай черта. Это мой друг-приятель… И никуда я тебя не отправлял. Ты находишься там же, где я тебя встретил в первый раз. Только в ином времени.
— Но там не было этих скал! И речки не было! И вон тех гор я там не видел!
— Еще бы! За миллионы лет кое-что здесь изменилось! Скалы и горы — их сотрут ледники, река пойдет другим руслом… Девяносто миллионов лет, дорогой мой, не шуточка!
— Если ты не вернешь меня домой, я умру тут от голода, — печально заявил Юрка.
— Не помрешь! Я ведь советовал тебе питаться яйцами динозавров.
— Они невкусные! От них тошнит…
— Привыкнешь!
— Я уже пробовал, к ним невозможно привыкнуть… Верни меня домой.
Лесовик строго посмотрел на Юрку, не зная, рассердиться ему снова или просто отказать раз и навсегда. Но в это время слезы, вопреки Юркиной воле, хлынули из его глаз, и он уткнул лице в колени. Лесовик растерялся, заерзал на ветке. Он не выносил слез.
— Ну вот… — проворчал он. — Опять слезы! Мальчишка называется!
Юрка плакал, не поднимая головы. Лесовик совсем расстроился. Он не знал, как ему быть.
— Послушай, что ты разнюнился? А? Ну хватит, тебе говорят!.. Сколько можно плакать? Куда это годится? — скрипучий голос Лесовика лез в уши.
Юрка уже не плакал, но головы по-прежнему не поднимал, ему не хотелось видеть Лесовика.
— Слышишь, малый? — тянул свое Лесовик. — Мы сделаем вот что… Я тут кое-что придумал.
«Что он еще придумал?» — Юрка поднял глаза. Он имел все основания не доверять Лесовику. И если тому что-то взбрело в голову, надо хорошенько поразмыслить, что все это может значить. Ждать от Лесовика добра не приходится.
— Сделаем так, — сказал Лесовик тоном делового человека. — Представь себе, что ты находишься в центре некоего временного эллипса. В какую сторону ни пойдешь отсюда, будешь передвигаться не только в пространстве, но и во времени. Уточняю, в зависимости от того, куда ты направишься, ты будешь идти или в прошлое, или в будущее, с меньшей или большей скоростью. Сторон ведь много, а направлений во времени только два. Само собой, я не могу тебе сказать, где что. Честно говоря, я и сам не знаю, где тут зад, хе-хе, где перед… Уповай на удачу. Ты мальчишка смекалистый, сообразишь. Если ты таков, каким я тебя угадываю, то выберешься домой очень скоро. А если нет — сгинешь в прошлом. Ну как! Здорово я придумал? Дерзай!
Лесовик взвился в воздух и, пролетая мимо входа в пещеру, щелкнул Юрку по лбу. Некоторое время мальчишка сидел не двигаясь, смотрел в пространство перед собой и думал о том, как хитроумно ушел Лесовик от прямой ответственности за Юркину судьбу. Он все взвалил на самого Юрку. Как хочешь, так и выкручивайся… Ничего себе задачка!.. Витязю из русской народной сказки и то было полегче. «Налево пойдешь — коня потеряешь. Направо пойдешь — голову потеряешь». Все ясно. Хочешь — иди, не хочешь — поворачивай. А что делать Юрке? Как угадать верное направление, чтобы кратчайшим путем — к дому? Может, сердце подскажет? Но сердце молчало. «Лучше всего идти вдоль реки, — думал он. — Но «лучше» еще не значит «верно». Этот путь может увести в прошлое, еще дальше от дома, например, в юрский период… Нет, так не угадаешь. Очень мало шансов угадать. Надо рассуждать иначе. Скажем так: главных сторон — четыре. И еще четыре — между ними. Всего восемь. Остальные можно рассматривать как вспомогательные в смысле ускорения или замедления движения во времени. Значит, я должен выбрать одну из четырех сторон. Это для начала. По каким-то приметам я должен буду определять время и потом, если надо, вносить в направление поправки: левее или правее. Это в том случае, если не придется возвращаться назад… Может, попробовать сейчас? Нет, не надо торопиться. Утро вечера, как говорят рассудительные люди, мудренее. Пересплю в пещере и с утра — в путь. Если не угадаю с первого раза, будет время вернуться, а может, и пойти в иную сторону… Посмотрим».
Заходящее солнце выплыло из-за скалы, и теперь его лучи вторгались в пещеру, высветляя в ней почти все углы. Юрка поправил травяную постель, еще раз осмотрелся. «Вот здесь, наверное, будет хорошо», — подумал он, и достал нож. Камень был не очень твердый. Лезвие для консервов оставляло на нем четкие полосы. Через четверть часа на стене пещеры, в двух метрах от входа, было начертано:
Юрка отошел от стены и полюбовался на дело своих рук. Надпись и рисунок четко выделялись на серой стене, удостоверяя, что Юрка и вправду находится в мезозое. Затем он спустился вниз и, пройдя немного вдоль подножия утеса, начал карабкаться вверх, к вершине, где он видел следы пребывания каких-то птицеящеров. С утеса над рекой туда было легче взбираться. Здесь путь был круче, много осыпей.
Минут через десять мальчишка достиг вершины и носом к косу столкнулся с птеранодоном. Птицеящер с крайне недовольным видом сидел на скале. Сложенные крылья беспорядочными серыми складками прикрывали его бока. Он повернул к Юрке длинный клюв и прошипел. Когти на сгибе крыльев зашевелились. И тут Юрка вспомнил, что дубинка осталась в пещере. Если птеранодон нападет, защищаться нечем. Разве что нож. А может, вернуться? Однако возвращаться ни с чем не хотелось. Юрка должен был осмотреть с вершины всю округу, чтобы выбрать направление завтрашнего похода. А птицеящер оседлал ее и, конечно, по доброй воле не уступит. Как же быть? Как прогнать его? Юрка замахал руками. Птеранодон слегка расставил крылья, но улетать не собирался. Тогда Юрка поднял маленький камешек и бросил его в ящера. Птеранодон поковылял на противоположный конец скалы, распростер крылья и прыгнул вниз в планирующем полете. Пока Юрка поднимался наверх, ящер кружил над скалой, набирая высоту. Присмотревшись к соседним вершинам, мальчишка увидел, что почти на каждой из них сидел птеранодон, безучастно наблюдавший за действиями незваного гостя.
Саванна, дремлющая в мягких красноватых лучах закатного солнца, представляла собой очаровательную картину. Все краски земли и неба словно очистились, приобрели первозданную яркость.
Наиболее привлекательным показался Юрке путь в сторону заката, вниз по течению реки, вдоль границы между лесом и саванной. Он был открытым, светлым, подернутым легкой дымкой. Слегка всхолмленная равнина с одинокими деревьями, купами кустарников и небольшими группами травоядных динозавров, казалось, приглашала в путь, широко распахивала зеленые двери. Это настораживало. Несмотря на малый жизненный опыт, мальчишка понимал, а может быть, просто чувствовал, что этот путь к цели не может быть самым легким и заманчивым. Лесовик не мог вдруг стать таким добряком, чтобы не наставить коварных ловушек. Видимая легкость пути — не ловушка ли это? Если так, то самой верной дорогой к цели была бы горная гряда, исковеркавшая северную сторону горизонта. Изрезанная ущельями и увенчанная неприступными пиками, она заранее отпугивала, будто говорила: «Куда лезешь? Преодолеть мои ущелья — кишка тонка!»
Можно еще двинуться вверх по ручью. При воспоминании об опасностях, прячущихся или подстерегающих в зеленой чащобе, Юрка содрогался.
Оставалось еще одно направление — верховье реки.
Склоны ее были сплошь изрезаны оврагами. Глубокие долины заросли папоротником. Дальше, за холмами, по горизонту тянулись леса…
Юрка решил, что можно идти в любую сторону, вот если бы только знать, в какую же именно! Завтра утром он пойдет на запад. «А там видно будет».