— Где? — спросил Юрка.
— «Где-где». У тебя под ногами!
— У меня? — Юрка посмотрел под свои ноги. — Здесь кет никаких препятствий!
— Не валяй дурака, дорогой! Я имею в виду Землю! Ровно через 1 час 27 минут 14,674 секунды астероид врежется в Землю. Ох и врежется! На скорости 44,8 километра в секунду!
— И ты радуешься?! — воскликнул Юрка.
— А что, прикажете плакать? Сейчас… Ой-ой-ой! — Лесовик притворно закрыл волосатое лицо лапами и
начал раскачиваться, делая вид, что безутешно рыдает.
— Зачем вы кривляетесь?! — вскричал Юрка. — Я серьезно спрашиваю! Ведь если астероид врежется в Землю, в том месте могут погибнуть животные и твои любимые деревья!
— «В том месте»? Ты сказал «в том месте»? Ах-ха-ха-ха! Дорогой мой! Астероид угрожает всей жизни на земле! Эта звездочка, эта пампушечка имеет в радиусе около пятисот километров! И содержит все элементы таблицы Менделеева, известные и неизвестные! Ты погляди на нее, на эту «звёздочку»! Видишь? Это уже не звездочка, а этакая желтенькая тыквочка!
Астероид неумолимо приближался. Он немного потускнел, зато вырос до размеров полной луны.
— Не понимаю, чему вы радуетесь? — спросил Юрка.
— Откуда ты взял, что я радуюсь?
— Видно. Восторг так и прет из вас, извините за грубость.
— Да нет, малыш! Это не восторг. Это просто возбуждение. Мое отношение к этому не играет никакой роли и не может изменить ход событий. Ты посмотри на этого красавца, как он торопится! Словно на праздник! А ведь и ему не поздоровится. Правда, мертвой глыбе терять нечего, кроме энного количества своей массы. А на земле есть жизнь. Ей предстоящее столкновение, прямо скажем, ни к чему. Ах, какая жуткая будет катастрофа! Да что там катастрофа — катаклизм! Катаклизм глобального масштаба! Ось вращения земли сместится почти на 9 градусов. С магнитным полем нашей матушки будет твориться черт знает что! Озонная оболочка, охраняющая жизнь от вредных космических излучений, будет изодрана в клочья. Альфа, бета, гамма и еще бог весть какие смертоносные лучи обрушатся на механизм наследственности живых организмов и опустошат его, как саранча — зеленое поле. Заметь себе, малыш, — опустошат, но не уничтожат. Появится множество мутаций. Многие существа, особенно крупные по размерам, исчезнут сразу же, другие вымрут постепенно, появится множество совершенно необычных линий, в том числе и линия человека разумного. Homo sapiens! — воскликнул Лесовик, подняв вверх указательный палец. — Не странно ли? Человек появился, благодаря катастрофе. Прямо-таки ирония судьбы! Как ни гениальна матушка-Природа, но сама она до человека не додумалась бы. Ты согласен? Нет? Дело твое, малыш! А я уверен, что человек — продукт цепочки случайностей. Лично я считаю, что человеку незачем было появляться на Земле. Да-да! Ты не строй презрительной гримасы! Человек — существо слишком активное, а все основные законы Природы по своей сути пассивны, покоятся на естественной эволюции, им претит глобальная, неуемная человеческая деятельность. Не будь человека, все живое на земле развивалось бы в полном, можно сказать — абсолютном соответствии с естественными основополагающими законами. Так оно долгое время и было, и, на мой взгляд, это было хорошо. В природе сложились взаимосвязанные биологические цепочки, установилось определенное биологическое равновесие… кто-то кого-то сожрет, кто-то кого-то поддержит — это не могло нарушить естественного хода вещей…
Но пришел человек, — здесь голос Лесовика понизился до трагических ноток, — и, пока он ничем не выделялся среди других существ, все было нормально. Но вот в последние сто-двести тысяч лет с ним произошли удивительные превращения — у него стал расти мозг! Человек стал разумнее, чем все остальное, вместе взятое! Человек обрел страшную силу! А куда она приведет его, пока никому неведомо. В последние несколько тысяч лет из-за человека в природе многое пошло вверх тормашками. Он все перестраивает! И то ему не нравится, и это не по душе! Вместо того, чтобы приспосабливаться, он стал приспосабливать! Да с какой энергией! Глядя на дела его, я уже несколько тысяч лет не могу избавиться от потрясения. Он расковырял землю до самых недр… Но это, дорогой, только цветочки.
Лесовик озабоченно потер лоб, пытаясь что-то вспомнить, махнул рукой. Потом повернул голову и посмотрел на астероид.
— До катастрофы осталось чуть больше часа, — серьезно сказал он. — По моим расчетам, астероид врежется в Землю по касательной. Астероид развалится, и самые крупные его обломки улетят дальше, в мировое пространство. А Земля содрогнется до основания… до ядра. Землю охватят такие землетрясения, что никакой шкалы Рихтера не хватит, чтобы измерить их силу… Долго будет трясти… Океаны и моря хлынут на сушу. Тысячи вулканов разорвут земную твердь и превратят голубое небо в траурную накидку… Это будет всем зрелищам зрелище!
Юрка едва дыша смотрел на Лесовика и не знал, верить ему или рассмеяться в лицо. Лесовик говорил о страшных вещах. Ими можно было бы пренебречь, если бы не этот астероид. Он словно торопился к Земле, чтобы подтвердить сказанное Лесовиком. Лесовик выглядел усталым и осунувшимся. «Лекция» далась ему нелегко, он весь поник. Пригорюнился. Астероид с каждой секундой приближался. Еще бы — такая жуткая скорость!.. И ничего нельзя придумать… Никуда нельзя убежать. Неужели конец?!
— Не трепещи, малый! — тихо сказал Лесовик. — Он «приложится» к Земле за четыре тысячи километров отсюда. Так приложится, что земля сморщится от боли. Сморщится! И эти морщины останутся на ее челе Гималаями!
Здесь, где находимся мы с тобой, не случится ничего особенного. Если не считать, что земная твердь уйдет из-под ног. Вон там, под деревьями, стоит стадо бронтозавров. Не видишь? Уже темно… Им покажется, что какая-то дьявольская сила подхватит их и швырнет в пространство на несколько километров. А на самом деле они будут стоять на месте. Это земля резко уйдет из-под них. Они, конечно, — в лепешку… Русло этой речушки превратится в одну из гигантских трещин, и речушка на ближайшие сто тысяч лет потеряется в ней… Вулканов здесь не будет. И океанские валы сюда не дотянутся. Но вот удар, который примет на себя Земля, разумеется, передастся всему живому. На Земле будет очень много боли. И смерти. А вот этот трицератопс, между прочим, спасется.
Юрка оглянулся и метрах в пятидесяти у реки увидел звероящера с диковинными роговыми выростами на голове и морде. Он тупо смотрел вдаль, предчувствуя, наверно, беду.
— Он взлетит в воздух и плюхнется в болото вон за тем лесом… Ты его не видишь. Этот зверь спасется и через целый ряд превращений окажется в плейстоцене в виде черного африканского носорога. Ему повезет, верно? Впрочем, повезет многим, особенно всякой мелочи.
Будущий носорог тяжело посапывал и топтался на месте, не обращая внимания на Юрку, а может, и не видел его. Астероид четко выделялся на фоне темного неба; его отраженного света, тускнеющего все больше, не хватало, чтобы разогнать ночные сумерки. Трицератопс потоптался у воды, повернулся и пошел вдоль берега, поглядывая на необычное небесное светило. Он почти растворился в темноте, как вдруг остановился, будто наткнулся на невидимую преграду, и повернул обратно. Шел он тяжело, вперевалку, но какая мощь таилась в каждой мышце! Метрах в тридцати, когда Юрка собирался было скрыться под черепом, трицератопс остановился и понюхал воду. Постоял вот так несколько минут и — опять повернул назад. Казалось, его донимали предчувствия, но он не знал, как от них отделаться.
— Жаль, что ни один динозавр не выжил после катастрофы, — сказал Юрка, когда трицератопс скрылся.
— Как не выжил? Некоторые выжили. Например, слон.
— Слон? Да какой же он динозавр?
— И тем не менее это — потомок динозавров. Мутации сделали свое дело. Началось с того, что шейные позвонки динозавра стали сильно сокращаться. Хвостовые тоже. А шкура, оттягивающая шею, оставалась прежней, разве что мышцы не пожелали расставаться с нею. Так и получилось: шейные позвонки с черепом притягивались к туловищу, а мягкая часть шеи, оставаясь в прежних размерах, превращалась в хобот, без которого будущий слон не смог бы выжить. Ясно тебе?