— Пятнистый зверь! — хрипло крикнул он.
При этих словах дикари чуть не бросились врассыпную, остановило их только чувство собственного достоинства и то, что старик остался сидеть на месте. На этот раз Юрка не нагнулся за ножом. Обстановка вокруг него мгновенно накалилась. В сознании дикарей изображение на рукоятке ножа совместилось с реальным зверем, смертельно ранившим их сородича Зора. Несчастье, постигшее Зора, теперь приобретало некий таинственный смысл, и Юрка, как владелец ножа, был к нему причастен.
Какой-то щупленький старичок, опираясь на посох, подошел к ножу, лежащему у Юркиных ног, наклонился над ним, и вдруг его старческие глаза взялись холодом, словно обросли инеем.
— Это пятнистый зверь! — завопил он, тыча посохом в мальчишку. — Это он покалечил нашего Зора! Это оборотень! Он… пятнистый зверь обернулся человеком! Береги-и-тесь!
От его воплей у Юрки мороз прошел по коже. Воины окружили мальчишку, но близко не подходили. Казалось, еще минута — и они поднимут его на копья. Они смотрели то на Юрку, то на старика, который сидел на камне, и, кажется, ждали его приказаний. Поскольку такой оборот дела был неожиданным и для самого старейшины рода, он сидел и не знал, что предпринять. Юрка с надеждой посмотрел на вожака охотников, но тот был хмур и в его глазах мерцало такое же недоверие, как и в глазах остальных дикарей. «Никто мне не может помочь…» — подумал мальчишка.
— Его надо принести в жертву! Мы должны умилостивить Боза, великого покровителя нашего племени! — крикнул щуплый старичок, на несколько шагов отступая от Юрки.
Расталкивая толпу, подошел дикарь огромного роста, сильно хромающий на обе ноги. Увидев Юрку, он остолбенел и отступил назад.
— Кто это, отец? — удивленно спросил он старейшину.
— Не знаю, Гор, — ответил старик. — Не знаю, сынок. Его нашли наши охотники возле мостика. Старый Дан говорит, что это оборотень, это он напал на Зора.
— Но 3opa поранил пятнистый зверь?!
— Да… А ты посмотри, что там лежит у ног оборотня, — сказал старик.
Гор медленно, переваливаясь с ноги на ногу, подошел поближе и вгляделся в нож. Хотел было потрогать его пальцем босой ноги, но передумал, вероятно, побоялся.
В это время вернулись подростки, посланные Гором за шкурой и головой пятнистого зверя. Их удивило, что никто не выбежал к ним навстречу, даже вездесущие мальчишки. Подростки насторожились и тихо подошли к толпе. Шкуру и голову зверя положили около груды оленьего мяса. Гор, который был на голову выше самого высокого дикаря в роду, увидел пришедших.
— Принесли? — спросил он и направился к принесенным мальчишками трофеям. Гор развернул шкуру и расстелил ее, поднял голову леопарда.
— Сильного зверя убил Зор! — сказал силач, показывая голову с окровавленной пастью старику. — Никто еще из наших охотников не побеждал пятнистого зверя в одиночку!
Гор осмотрел голову леопарда, подергал засевший в черепе топор, и бросил ее на шкуру. Когда Гор сказал похвальное слово Зору, все вспомнили, как сам Гор однажды сцепился со зверем, может быть, и пострашнее, чем пятнистый, — с пещерным медведем. Схватившись насмерть, зверь и человек покатились по каменистой осыпи и сорвались в пропасть. Гору повезло, он оказался сверху. Пока оглушенный падением медведь приходил в себя, Гор, преодолевая страшную боль в ногах, схватил камень и размозжил медведю голову. Много ночей и дней валялся Гор после этого на шкурах в пещере, пока смог встать на покалеченные, криво сросшиеся ноги. Ему дважды повезло — он победил и остался жив, а вот его двоюродный брат Зор мучается, и никто не может сказать, выживет ли он. От ран, нанесенных пятнистым зверем, редко выживали.
— Я не знаю, кто этот чудной мальчишка, но только он не оборотень! — сказал Гор. — На нем невиданные шкуры. Он совсем другой, чем мы. У него нежная белая кожа и странные ноги. Я таких людей нигде не видел, а мы ведь знаем людей из многих племен и родов… Во всем остальном он такой же, как и мы.
— Это оборотень! — визгливо завопил старый Дан, метивший в волхвы. — Его надо принести в жертву Бозу-покровителю!
— Как тебя зовут, мальчик? — спросил Гор. — Ты не сможешь найти у нас пристанище, пока мы не узнаем, кто ты и где обитает твой род. Говори же!
— Меня зовут Юра. Юра Оленич. Я не знаю, как объяснить вам, но я живу в другом времени. Я появлюсь на свет через сорок тысяч лет. Люди моего рода, как мне сказали, — это потомки вашего рода… — Юрка почувствовал, что дикари не понимают его потому, что они не умеют определять время. Они живут, не зная, что время поделено на годы, месяцы, дни, часы, минуты и секунды их далекими потомками. — Я пришел оттуда! — Юрка указал на небо. — Я пришел оттуда, где рождаются громы и молнии, откуда проливаются дожди. Я прошел путь длиною, в сорок тысяч лет, хотя не думаю, что вы можете представить себе это расстояние. И сомневаюсь, что кто-нибудь из вас умеет сосчитать до ста. Но я рад вас видеть. Лесовик сказал, что вы — мои родичи, и среди вас есть мой прямой предок. Пока я не знаю, кто это. Голос крови молчит. Но все равно я рад видеть, как вы живете. Наши ученые-археологи раскапывают ваши стойбища, пытаются определить ваш облик, но они никогда не узнают, на каком языке вы разговариваете, о чем думаете, какие вы в обыкновенной жизни. Вас поразил этот жалкий карманный нож… — Юрка поднял его. — Но что бы вы сказали, если бы над вами пролетел, например, вертолет? Что бы вы делали, если бы вот здесь начал разворачиваться танк? Самое сильное оружие ваше — копье и топоры. У вас нет пока даже луков и стрел. Вы и не подозреваете, что через сорок тысяч лет ваши потомки полетят на Луну. А какое у них оружие! Вы никогда не сможете его представить…
Юрка видел на лицах своих слушателей потрясение. Он за минуту произнес больше слов, чем иной из них произносит за месяц. Он хотел продолжать в том же духе, прочитать им, например, поэму «Мцыри», но увидел, что и сказанного достаточно. Они уже поняли, что он не от мира сего хотя бы потому, как много он говорит. Дикари не привыкли к подобным словоизлияниям. Их варварский лексикон едва насчитывал полторы-две сотни слов. Отвлеченные понятия типа «время», «пространство», «прошлое», «будущее» и другие были дикарям недоступны. Их мышление отличалось предельной конкретностью, зато их души не чуждались понятий Зла, Добра и Любви, о чем говорила печаль, охватившая стойбище из-за беды, постигшей Зора.
Пораженные появлением Юрки, они на время забыли о своей беде. Возле Зора в пещере оставались только Рада, жена Зора, его сын Дар и несколько самых близких людей.
Зору после промывки ран и припарок стало легче. Раны перестали кровоточить, хотя боль продолжала мучить его. Правда, дикари легко переносили боль. С первых и до последних дней жизни раны на их телах были обычным явлением, так что к боли они привыкли.
— Я слышу там шум, — сказал Зор, — Что это?
— Ничего, Зор, — сказала Рада. — Гор послал мальчишек за шкурой и головой пятнистого зверя. Наверное, принесли. А ты лежи.
— Нет. Чует моя душа, там что-то другое… Дар, пойди посмотри…
Из всего, что говорил Юрка перед толпой дикарей, старейшине рода Славу было понятно одно: этот незнакомец, этот Юра — посланец неба, значит — посланец богов. Даже беснующийся Дан приумолк, подумал, что если в словах «Юры» есть правда, то богов лучше не раздражать. Старый Слав еще подумал, что появление пришельца сейчас, в день нападения пятнистого зверя на Зора, несомненно связано с волей богов. Может, учитывая достоинства одного из самых славных мужей рода, боги решили призвать Зора к себе, на небо? И потому прислали странного мальчишку? Слав сидел на камне и не сводил глаз с Юрки, и все, что он видел, говорило о неземном происхождений мальчишки. Белая кожа, тонкие черты лица, длинная, узкая ладонь, непонятная шкура, в которую он облачен, удивительная острая штуковина с пятнистым зверем… Дар, который стоит рядом с ним и таращит удивленные глаза, примерно такого же возраста, но это единственное, что у них общего! Дар смугл до черноты, приземист, кривоног, круглолиц, скуласт, голова сидит прямо на плечах — шеи почти нет. Зато силенок будет наверняка побольше, чем у Юрки…