Пока шло погребение, у входа в пещеру разгорался новый костер, на нем жарили насаженное на длинные шесты мясо, добытое днем. Готовые куски складывали на разостланной оленьей шкуре.
— Садитесь! — сказал Слав, указав руками на место вокруг шкуры.
Первыми уселись воины и охотники. За ними уселись женщины и дети. Старики расположились отдельной группой. Два подростка по знаку Слава брали куски мяса и подавали сначала старикам, потом воинам и в последнюю очередь — женщинам и детям. Дар, как сын покойного, и Юрка, как посланец неба, сидели в группе воинов рядом с Гором.
Тризна проходила в абсолютном молчании. Слышался только хруст разрываемого зубами мяса. На скалах кричали сычи, и их тревожное уханье витало по окрестностям, как дух ушедшего в страну предков Зора. Кроманьонцы были убеждены, что это слышен зов Зора, что он не хочет уходить от родного стойбища, но воля богов непреклонна. Дух Зора будет летать и ухать совиным криком до рассвета, но с первыми лучами солнца он будет уже далеко от мест, на которых остался жить его род, его племя...
Кромешная тьма окутала стойбище. Звездное небо изредка прочерчивала падающая звездочка. Кроманьонцы разошлись спать, кто в камышовые хижины, а кто в пещеру. Юрка сидел на утесе с Даром. Они молча всматривались в ночную темноту, и между ними шел тот внутренний разговор, который возможен между родственными душами. Ветер свеял с утеса остатки золы, на разогретой костром площадке было приятно сидеть. Дар, видно, думал об отце, время от времени тяжело вздыхал. Над темной землей показался багровый диск восходящей луны, призрачный лунный свет упал на скалы.
— Дар, хочешь, я подарю тебе нож? — сказал Юрка.
Дар пожал плечами, но жест этот не выражал ни согласия, ни отрицания, оставляя все на усмотрение Юрки. Юрка отвязал шнурок с ножом и протянул его Дару. Дар держал его на раскрытой ладони. И вдруг нож исчез. Что это еще за фокусы! Дар посмотрел под ноги. Ножа на земле не было. Юрка безотчетно провел рукой по карману и обнаружил пропажу на месте, где нож обычно и лежал. С нервозным смешком вытащил его и снова положил на ладонь Дару. Нож полежал несколько секунд и опять исчез, оказавшись в Юркином кармане.
— Чудеса, да и только!
— Твой нож меня не признает! — сказал Дар.
— Удивительно! Вы и вправду несовместимы! — воскликнул Юрка, привязывая шнурок к петле джинсов.
— А ты мог бы взять меня с собой? На небо? — вдруг спросил Дар.
Прежде чем ответить, Юрка подумал. Конечно, он не может взять Дара с собой! Все в руках Лесовика, и маловероятно, чтобы тот согласился перенести Дара в двадцатый век.
— Нет, не могу. Я не бог,— сказал Юрка.— Но я хотел бы взять тебя с собой. Правда, я не знаю, как бы ты себя чувствовал там, что бы ты делал? Слишком уж большой разрыв между нашими временами.
— Да, если твой нож не признает меня, то как признает все остальное, о чем ты говорил! — согласился Дар.
Круглая луна поднималась все выше, окутывая землю призрачным светом. На темной скале кричала сова. Где-то вдалеке, в той стороне, где терялась в темноте горная гряда, послышалось рычание крупного хищника. В другой стороне завыли волки. Совсем рядом, за изгородью, послышалась возня и визг шакалов,— дрались, наверное, из-за костей.
К полуночи небо заволокло тучами. Луна запуталась в них, как толстая рыба в густых водорослях. Ветер подул сильнее.
Вдруг где-то вверху послышался свист. Так свистел Юркин приятель Димка, когда вызывал его на улицу. Но откуда здесь взяться Димке?
— Ха-ха-ха! Как я тебя разыграл! — спросил Лесовик, невидимый в темноте.— Собирайся!
— Ты возвращаешь меня домой?
— Домой? Домой, пожалуй, рановато! — ответил Лесовик.
— Как рановато?! — возмутился Юрка.— Отправляй-ка меня домой, и немедленно!
— О, парень, ты заговорил со мной ультимативным тоном! Я этого не люблю, да и себе ты больше навредишь этим... Думай о тоне, малыш! Меня можно только просить, от меня ничего нельзя требовать.
— Вот я и прошу: отправляй меня немедленно домой!
— Но если ты просишь, то при чем здесь «немедленно?»
— А ты что, хочешь, чтобы я попросил отправить меня домой через год? — в Юркином вопросе звучала ирония, а в разговоре с ироничными людьми Лесовик чувствовал себя не совсем уверенно. Ирония собеседника подрывала в Лесовике чувство собственного превосходства, и хозяин леса тушевался.
— Нет, я вовсе не собираюсь держать тебя здесь целый год, но я думал — тебе здесь нравится!
— Хорошего понемножку!.. Кстати, вот этот мальчик, его зовут Дар, хочет отправиться со мной. Как ты на это посмотришь?